Безголовый 8 декабря 10:10 Cообщение № 12297

Безголовый сегодня был необычно задумчив. Весь день слонялся по замку и по двору, потом забрел в конюшню. Ворона почему-то была там.
- Все еще сердишься? – спросил он. Кобыла не ответила. Грин погладил лоснящуюся черную шкуру. – Прости… Но я все равно не понимаю… Мы с тобой – простые путешественники. И нигде так надолго не задерживались. Почему ты не хочешь отсюда уйти?
Кобыла не смотрела на него и стояла не шелохнувшись, но Хэдлесс знал, что она внимательно слушает. За триста лет он изучил нелегкий характер своей спутницы. Или думал, что изучил… Ведь вот же, стоит тут, уперлась, и уходить из замка не желает. Но и от него не убегает, как обычно, когда не хочет его слушать. Значит, сама понимает, что Грин прав?
- Нет, с вами, с женщинами, невозможно разговаривать, - вздохнул он. –Вот и Морра такая же была. Чуть что – сразу замолчит, и неделями дуется. Что ухом зашевелила? Ревнуешь? Глупая ты лошадь… Она, небось, умерла давно. Или живет где-нибудь себе припеваючи. А про меня забыла. Еще тогда забыла… Может, уедем, а?
Кобыла покачала головой. Грин осторожно провел рукой по лошадиной морде.
- Только не надо плакать, Ворона. Ну хорошо, если тебе здесь нравится, я подожду. Тут, на самом деле, неплохо. Солнца маловато, конечно, но это же зима. Мы с тобой давно зимы не видели. С другой стороны, мне хватит и этого… Народ тут, опять же, забавный… Драконы эти смешные. Жаль, что Гавейн, поди, помер давно, а то б я его Серебряной скормил. Как раз принц чистокровный… Хотя, все равно, конечно, ублюдок он…
Кобыла усмехнулась, Грин приободрился, присел на вьюк сена, потрепал стоящего рядом мерина. К другим лошадям, он это знал, Ворона ревновать не будет.
Двеpь конюшни загpохотала от стpашного удаpа, Фаpмазон шаpахнулся, сбил с ног Воpону, та толкнула туловище Гpина Хэдлесса, голова упала с колен на пол... Что в конюшне на полу? Вот в это и упала. Не больно, но...
Искать голову пришлось на ощупь. Пока не вмешалась Ворона и не подкатила голову к его ногам. Глаза забило опилом и соломой. Хозяйственные краснолюды поддерживали здесь порядок, но, конечно, конюшня есть конюшня. В итоге, кое-как вытряхнув из волос мусор и прочистив глаза, Грин понес голову в замок – отмывать.
Какой-то краснолюд и проходившая мимо Двести Первая проводили его сочувствующим взглядом.
Смешные они, думал Грин, отмывая голову. Все-таки, способ питания накладывает на каждого свой отпечаток. А как же… Пожрать-то все любят, и я - тоже не исключение. А вот насчет противоположного процесса… Нет, этого мне никогда не понять… Ну и слава неизвестно какому богу, что не понять…
***
Фил сидел за столом, подперев рукой подбородок. Другая рука рассеянно чертила что-то на скатерти. Грин прошел мимо, присел на любимом месте у камина, аккуратно высушивая голову.
- Грин, - внезапно позвал Фил. – Скажи, ты живой?
- Ну… - Грин несколько опешил. - Субъективно – да. А что значит, живой? Питание – дыхание – размножение – выделение?
Фил пожал плечами.
- Первое и второе мне присуще, - задумчиво продолжал Грин. – Третье и четвертое – нет. Значит, полуживой! Или полумертвый?
- Стоп, - Фил неожиданно заинтересовался. – А как у тебя получается питаться? И не выделять при этом?
- Элементарно… - Грин сделал паузу и усмехнулся каким-то своим мыслям. – Фотосинтез. Хотя, надо признаться, в ваших краях я постоянно хожу голодный. Зима… Отвык я от зимы. А Ворона уходить не хочет. А я без нее не могу. И тоже не хочу…
- Зима – это холодный и красивый мир. Но я никак не пойму – живой он, или нет. А ведь зима пройдет. Мир снова будет живым. И красивым… не всегда, конечно. Но я пока не знаю, хватит ли у меня умения увидеть эту красоту во всем. И в житейских проблемах – тоже. – Казалось, Фил уже забыл про Грина и серьезно разговаривал не то с самим собой, не то с каким-то неведомым собеседником. Грин чувствовал себя немного неловко, опасаясь шевельнуться и спугнуть Фила.
- И надо ли отдать душу - чтобы уберечь красоту? – продолжал тот, словно бы убеждая кого-то, а не себя. - Есть в этом какая-то безнадежность... Неужели нельзя так, чтобы они стали чем-то единым: мертвая красота и некрасивая жизнь? Или они могут взять друг от друга только худшее? Не знаю… Но очень хочется верить, что нет.
Грин поднял голову и почти со страхом смотрел, как Фил мучительно подыскивает нужные слова. Три свечи в высоком подсвечнике нервно трепетали, хотя Фил не шевелился, и сквозняков по залу, вроде бы, не гуляло. Грин сморгнул: казалось, язычки пламени тянутся к Филу, но тут же испуганно мигают, выгибаются в сторону – и снова наклоняются к нему.
Фил тоже замолчал и тоже смотрел на пламя.
- Знаешь, - сказал он вдруг, и на этот раз явно обращался к Грину. – Я рад, что я живу. Даже в таком нелепом виде, - он провел рукой по безволосой голове.

	Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
	Хороший, добротный перевод, читать можно.
	Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
	Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
	Не читаю, подожду официального перевода.