'Есть только миг между прошлым и будущим' (с)
Больно…
Ой, мамочки, как больно!
Ну хоть кто-нибудь, помогите же!
Нет. Никто не придет, и я знаю, почему.
Там, снаружи, все выглядит одной-единственной короткой вспышкой, это здесь, внутри, я тону в бесконечных волнах боли…
Они имеют свою глубину и свою плотность, и, задыхаясь от хриплого крика, я впускаю внутрь себя это страшное и последнее осознание – я постигаю структуру боли…
Сначала это страх. Чуточку притворный страх. Игра в догонялки со стаями злых ворлоков – неплохое развлечение для раннего утра.
Потом страх превращается в недоумение. В коротко вспыхнувший перед внутренним взором знак вопроса.
А потом приходит боль. В ней плавится все остальное. В моем мире больше нет ничего – только она, эта сумасшедшая боль. Здесь не подходят другие слова, я не могу назвать то, что чувствую сейчас ни страданием, ни мучением, ни пыткой.
Боль. Звучит коротко, как вскрик, как удар по нервам, как вспышка зеленого пламени.
Я знаю, что умираю. Что уже умерла. Вам, смотрящим с той стороны, это ясно уже давно. Мне, изнутри, приходится расплачиваться за это знание бесконечной агонией. Мое горящее заживо тело не успевает издать ни звука – там, в вашем мире. В моем мире, мире боли, оно визжит и корчится в судорогах, пока обугливается плоть и становятся хрупкими кости…
Боль имеет запах – запах паленой шерсти. У боли зеленый цвет. Звуки боли оглушают, а после них наступает такая же оглушительная тишина. Вкус боли – тошнотворно-сладок и пронзительно-горек. Прикосновение боли не оставляет места ни для чего другого.
Я умираю. Я уже мертва.
Я прожила эту жизнь, как сумела. Пусть другие живут иначе…
Дата публикации: 2009-01-10 08:23:45 Просмотров: 4665
Нельзя отрицать того, как много сделали американцы и англичане для фантастики. Но с другой стороны, американский читатель намного глупее славянина. Его можно кормить дерьмом. А поляка, чеха, русского и украинца нельзя.
Критики о Сапковском
|