Шныра 10 марта 2001, 12:52:29 - Миры Анджея Сапковского

"И веют древними поверьями ее упругие шелка" (с)
Мамонтенок Шныра радостно скакал вприпрыжку по коридору замка, двигаясь в направлении столовой. Пол охотно подрагивал в такт прыжкам Шныры, а в одном месте даже покрылся красивой сеточкой трещинок. Заметив это, воодушевившаяся Шныра принялась подскакивать еще выше, наслаждаясь вновь обретенной свободой и легкостью движений.
Из столовой доносились неразборчивые голоса и смех. Шныра аккуратно приоткрыла хоботом дверцу, просунула туда сначала уши, а потом заглянула сама.
Бригада краснолюдов наперебой увивалась за бригадой золушек. Шныра аккуратно просунулась в дверь, почти ничего не повредив – и ахнула. Золушек было подозрительно много. Не меньше дюжины. Какое там, гораздо
больше! Сверкая локонами всех цветов и оттенков, они помогали краснолюдам расставлять на столах посуду, вертелись тут и там, отовсюду доносились их серебристые голоса и негромкий смех. Зрелище было настолько захватывающее, что даже МакВал и Брамин временно прекратили спорить о вкусах и обалдело оглядывались по сторонам, забыв один о своем чае, а другой об остывающем кофе.
Шныра тоже постояла в дверях, разинув рот, а потом обиженно взвыла, протрубив во взметнувшийся к потолку хобот что-то душераздирающее в адрес коварного ворлока – и, не обращая внимания на произведенный ею переполох, с топотом и ревом умчалась по коридору.
* ***
Искать Джеррета пришлось довольно долго, и Шныра едва не заблудилась в свежеотмытых и потому плохо узнаваемых коридорах замка, но, к счастью, в конце концов ворлок обнаружился где-то там. Сидел непривычно тихо, судорожно обхватив руками голову. Судя по всему, боролся с очередным приступом добродушия. Шныра подошла поближе, осторожно постучала кончиком хобота по его склоненной голове.
Ворлок вскочил, поднимая руки для заклинания, но довольно быстро успокоился.
- Что еще? – недружелюбно спросил он.
Шныра села на пол, подогнув задние ноги, и заревела. Громко. Вслух. Время от времени вытирая глаза краешком уха.
- Чего ревешь? – зловредный ворлок, казалось, растерялся. – Ты ж сама хотела в слоненка превратиться?
- Хоте-е-е-ла, - всхлипывая, пробормотал мамонтенок. – А они все такие краси-и-и-вые. В пла-а-а-тьях. В разноцветных! А я одна тут го-о-лая расхаживаю, как будто и не бал вовсе…
- А мамонтам платья не положены, - ехидно прищурился Джеррет. – И потом, ты ж как-то раньше жила без платья.
- Раньше балов у нас не было, - резонно возразила Шныра. – А сейчас есть. И вообще, мне нужна красивая бархатная полумаска, усеянная сапфировой пылью, и пышное бальное платьице. Чтобы никто не узнал. Чтобы все ломали голову – кто эта загадочная незнакомка.
Джеррет скривился и потер руками ноющие виски. Добродушие не проходило. Ворлок пробормотал что-то неразборчивое, вызвав из небытия флакончик, украшенный ярко сверкнувшей в свете факела надписью «Ozz’Verin», дрожащей рукой отвинтил колпачок, и высыпал на ладонь все содержимое. Проглотил,
запив молочком бешеной божьей коровки (после известных событий со взбесившимся парнокопытным, ворлок предпочитал работать с более мелкой и безобидной живностью), и сел обратно в кресло-некачалку. Понемногу взгляд его прояснялся, а руки перестали дрожать.
- Ладно, - сказал наконец он. – Будет тебе платьице. Сейчас…
Ворлок довольно долго писал на клочке пергамента какие-то слова, потом бормотал себе под нос, высчитывая слоги и сверяя ударения, и наконец, произнес заклинание: «Anopop Ayanhsyp S Imakhcehsuyr Ando Akuths». Грянул слабый раскат грома, огоньки свеч дрогнули, и на шныриной спине откуда ни возьмись, появилась роскошная и вполне пышная попона. С рюшечками. Одна штука. Шныра недоверчиво повернула голову, рискуя заработать косоглазие, и принялась рассматривать серебряные парчовые разводы на своей широкой синей и редкополосатой спине.
- Жаль, теперь полоски не видно, - вздохнул Джеррет. – А так старался, чтобы они не кривыми получились.
Голов ворлока вывел Шныру из безмолвного самолюбования, и она захлопала ресницами и ушами, готовясь к новой серии рыданий.
- А полумаску?
На сей раз коварный маг не стал ничего выдумывать, а просто досадливо махнул рукой. На шнырин высокий мамонтовый лоб из ниоткуда опустилась бархатная маска. С прикрепленным к ней усеянным сапфировой пылью шлангом противогаза. Для хобота.
Замирая от восторга, Шныра оглядела себя в спешно сотворенное Джерретом зеркало, задрала довольно-таки куцый мамонтовый хвостик, изобразила хоботом воздушный поцелуй, от которого ворлок поспешно уклонился, - и помчалась обратно в столовую, хвастаться и затмевать своим блеском орду золушек.
- Еще бы разобраться, откуда их там столько взялось, - пробормотала она себе под нос. Точнее, под хобот.

	Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
	Хороший, добротный перевод, читать можно.
	Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
	Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
	Не читаю, подожду официального перевода.


	Шныра 10 марта 2001, 12:52:29 "И веют древними поверьями ее упругие шелка" (с) Мамонтенок Шныра радостно скакал вприпрыжку по коридору замка, двигаясь в направлении столовой. Пол охотно подрагивал в такт прыжкам Шныры, а в одном месте даже покрылся красивой сеточкой трещинок. Заметив это, воодушевившаяся Шныра принялась подскакивать еще выше, наслаждаясь вновь обретенной свободой и легкостью движений. Из столовой доносились неразборчивые голоса и смех. Шныра аккуратно приоткрыла хоботом дверцу, просунула туда сначала уши, а потом заглянула сама. Бригада краснолюдов наперебой увивалась за бригадой золушек. Шныра аккуратно просунулась в дверь, почти ничего не повредив – и ахнула. Золушек было подозрительно много. Не меньше дюжины. Какое там, гораздо больше! Сверкая локонами всех цветов и оттенков, они помогали краснолюдам расставлять на столах посуду, вертелись тут и там, отовсюду доносились их серебристые голоса и негромкий смех. Зрелище было настолько захватывающее, что даже МакВал и Брамин временно прекратили спорить о вкусах и обалдело оглядывались по сторонам, забыв один о своем чае, а другой об остывающем кофе. Шныра тоже постояла в дверях, разинув рот, а потом обиженно взвыла, протрубив во взметнувшийся к потолку хобот что-то душераздирающее в адрес коварного ворлока – и, не обращая внимания на произведенный ею переполох, с топотом и ревом умчалась по коридору. * *** Искать Джеррета пришлось довольно долго, и Шныра едва не заблудилась в свежеотмытых и потому плохо узнаваемых коридорах замка, но, к счастью, в конце концов ворлок обнаружился где-то там. Сидел непривычно тихо, судорожно обхватив руками голову. Судя по всему, боролся с очередным приступом добродушия. Шныра подошла поближе, осторожно постучала кончиком хобота по его склоненной голове. Ворлок вскочил, поднимая руки для заклинания, но довольно быстро успокоился. - Что еще? – недружелюбно спросил он. Шныра села на пол, подогнув задние ноги, и заревела. Громко. Вслух. Время от времени вытирая глаза краешком уха. - Чего ревешь? – зловредный ворлок, казалось, растерялся. – Ты ж сама хотела в слоненка превратиться? - Хоте-е-е-ла, - всхлипывая, пробормотал мамонтенок. – А они все такие краси-и-и-вые. В пла-а-а-тьях. В разноцветных! А я одна тут го-о-лая расхаживаю, как будто и не бал вовсе… - А мамонтам платья не положены, - ехидно прищурился Джеррет. – И потом, ты ж как-то раньше жила без платья. - Раньше балов у нас не было, - резонно возразила Шныра. – А сейчас есть. И вообще, мне нужна красивая бархатная полумаска, усеянная сапфировой пылью, и пышное бальное платьице. Чтобы никто не узнал. Чтобы все ломали голову – кто эта загадочная незнакомка. Джеррет скривился и потер руками ноющие виски. Добродушие не проходило. Ворлок пробормотал что-то неразборчивое, вызвав из небытия флакончик, украшенный ярко сверкнувшей в свете факела надписью «Ozz’Verin», дрожащей рукой отвинтил колпачок, и высыпал на ладонь все содержимое. Проглотил, запив молочком бешеной божьей коровки (после известных событий со взбесившимся парнокопытным, ворлок предпочитал работать с более мелкой и безобидной живностью), и сел обратно в кресло-некачалку. Понемногу взгляд его прояснялся, а руки перестали дрожать. - Ладно, - сказал наконец он. – Будет тебе платьице. Сейчас… Ворлок довольно долго писал на клочке пергамента какие-то слова, потом бормотал себе под нос, высчитывая слоги и сверяя ударения, и наконец, произнес заклинание: «Anopop Ayanhsyp S Imakhcehsuyr Ando Akuths». Грянул слабый раскат грома, огоньки свеч дрогнули, и на шныриной спине откуда ни возьмись, появилась роскошная и вполне пышная попона. С рюшечками. Одна штука. Шныра недоверчиво повернула голову, рискуя заработать косоглазие, и принялась рассматривать серебряные парчовые разводы на своей широкой синей и редкополосатой спине. - Жаль, теперь полоски не видно, - вздохнул Джеррет. – А так старался, чтобы они не кривыми получились. Голов ворлока вывел Шныру из безмолвного самолюбования, и она захлопала ресницами и ушами, готовясь к новой серии рыданий. - А полумаску? На сей раз коварный маг не стал ничего выдумывать, а просто досадливо махнул рукой. На шнырин высокий мамонтовый лоб из ниоткуда опустилась бархатная маска. С прикрепленным к ней усеянным сапфировой пылью шлангом противогаза. Для хобота. Замирая от восторга, Шныра оглядела себя в спешно сотворенное Джерретом зеркало, задрала довольно-таки куцый мамонтовый хвостик, изобразила хоботом воздушный поцелуй, от которого ворлок поспешно уклонился, - и помчалась обратно в столовую, хвастаться и затмевать своим блеском орду золушек. - Еще бы разобраться, откуда их там столько взялось, - пробормотала она себе под нос. Точнее, под хобот. Дата публикации: 2009-01-10 08:23:45 Просмотров: 5452 [ Назад ]