Реклама
Опрос
Как вам фанатский перевод "Сезона гроз"?

Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
Хороший, добротный перевод, читать можно.
Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
Не читаю, подожду официального перевода.



Результаты
Другие опросы

Голосов: 7655
Комментариев : 24
Реклама

Интервью взятое на РосКоне 18.02.2001


Анджея Сапковского на "РосКоне" поймать было нетрудно. Труднее было расспросить. О себе и о своём творчестве польский фантаст говорил много и охотно, но окружающий народ, как правило, интересовал сам факт наличия Сапковкого. Остальное для них было, в общем-то, не важно. Я помню, стоило мне где-нибудь в кругу читателей и почитателей задать ему какой-нибудь вопрос, народ немедленно меня толкал активно в бок: "Ты что, с ума сошёл? Отстань от человека, – он сюда не работать приехал, а отдыхать. Сейчас сходим в ларёк, возьмём, расслабимся, а там и спрашивай". О чём тут говорить после этого?

Сапковского я застал в баре. В маленьком баре при армейской столовой. Было темно, витал табачный дым, играла цветомузыка, мерцал в углу телевизор. Мы пили кофе и вели неспешную беседу, а к нам всё время подходили и подсаживались разные люди. Помню, прибегал Щеглов, потом на огонёк заглянул Вершинин. То и дело в беседу встревал кто-нибудь любопытный, интервью немедленно переходило в галдёж, мне всё время приходилось прерываться и ставить диктофон на паузу. Расшифровать беседу стоило потом мне немало трудов. Но – что получилось, то получилось.

– Пан Анджей, можно вам задать пару вопросов?
А.С. А деньги? Деньги где, э? [смеётся]. Ладно. Только никаких "панов". Просто – Анджей.

– Хорошо. Если можно, пожалуйста, дату рождения. Когда вы родились?
А.С. В сорок восьмом году, в городе Влойде (?), Польша. 21 июня. Я близнец.

– Ага. И сразу – про знак зодиака. Вы верите в астрологию?
А.С. Нет. Нет. Абсолютно. Меня часто об этом спрашивают, видимо, думают: раз фантаст, то, наверное, верит в астрологию, в Бермудский треугольник, в UFO... Нет. Не верю. Я – как американский писатель Говард Лавкрафт [произносит как "Лёвкрафт"], который писал обо всяких монстрах, чудовищах, ктулху и прочих… Страшные вещи писал, но сам был абсолютно математическим разумом, который ни хрена не верил ни в какую мистику.

– Но что-то же должно служить основой для веры, когда пишешь фантастические вещи…
А.С. Автор что-то придумывает, когда пишет, а потом – читатель, когда читает. Мне очень понравилось, что сказал Джонатан Кэрролл – тоже писатель-фантаст, ну, там, – "Страна хохотающих" ["Смеющихся"?] и прочее… Он сказал так: если читатель читает книгу, то он всю окружающую его реальность должен снять с себя как пальто. Повесить это пальто на вешалку, оставить его, и абсолютно войти в реальность книги. Нет для него тогда другого реализма, нет другой реальности. Тогда для тебя мир, например, ведьмака – мир абсолютно реальный.

– Ну, мир ведьмака – это всё-таки нечто особое. В некотором роде он и в самом деле нас окружает. [Голос у меня из-за спины: "Ага, пальто повесили, но шарф остался…"] В него совершенно не хочется сбегать, в тот мир. В мире ведьмака не решат наших проблем, там своих хватает. Это было специально так задумано, или случайно получилось?
А.С. Не забудьте, что когда я с "Ведьмаком" в Польше что-то там пробовал делать, какой-то, – пусть пока невеликий, но – канон этого жанра уже существовал. Я должен был найти своё русло, это должна была быть моя речка. Читатель должен был окунуться только в неё. С самого первого моего рассказа я не хотел никому подражать, я не хотел быть чьим-то поклонником. Я хотел сделать что-то своё.

– Это правда, что вы задумывали сперва написать только один рассказ о ведьмаке? Вы не замахивались на такую эпическую сагу, а только на один рассказ?
А.С. Это абсолютная правда. Я не замахивался даже на два рассказа!

– Тогда что же послужило стимулом для написания второго?
А.С. Есть такое английское слово vanity. Как бы это перевести… Тщеславие? Самолюбие? В общем, это хорошо, когда тебя ласкают. После "Ведьмака" было очень занятно и приятно читать письма из редакций: они умоляют, просят, чтоб – ещё, ещё… Меня это vanity… [смеётся] ласкает, как старого кота!

– Как вы сами считаете, в чём причина успеха "Ведьмака" и всей этой саги у читателя?
А.С. Ха! Не знаю, я не должен про это говорить. Верней, это не я должен говорить. Это означало бы, – если б я на этот вопрос ответил, – что я знаю рецепт, что я знаю методу! А я не знаю. Я знаю только одно: что надо писать хорошо.

– Вы думали о каком-то определённом читателе, когда писали свои книги?
А.С. Я никогда не думал про определённого читателя, никогда. Я, конечно, знал, что тот, кто читает фантастику, читает и фэнтэзи. Но какую-то специальную категорию читателей я на прицеле не держал. Абсолютно. Я думал так, что я, в конце концов, не только писатель, но также и читатель. Я пишу то, что я сам люблю читать. Может быть, я тоже такой всеядный, такой… every man, но мне это нравится!

– Если брать самого Геральта, самого ведьмака, как героя, то насколько вы себя с ним отождествляете? Насколько, вы считаете, вы – это он, а он – это вы?
А.С. Абсолютно нигде не отождествляю, абсолютно. Я вообще не увлекаюсь карикатурой и никогда не включаю реальных лиц в то, что я пишу. Если у меня в рассказе королева, то это королева, если король, то это король. Всё должно служить фабуле, рассказу. Ничего из моей биографии в ведьмаке нет, это чистая выдумка с первой до последней буквы.

– А нет у вас желания написать что-нибудь, связанное с вашей реальной жизнью?
А.С. Конечно есть. Но учтите, братцы: времени не хватает. Я не машинка, которая в состоянии писать, писать, писать, – много и очень быстро. Когда я писал цикл про ведьмака, у меня на книгу уходило больше года. На одну книгу. У меня не было абсолютно времени даже на малый рассказ. Я покончил с ведьмаком и сейчас пишу книгу, первый том (это будет трилогия). Я пишу его уже два года. И я думаю, что это правильный подход.

– А как же ваше эссе? Вы же выкроили время, чтобы его написать. Для чего-то вы это сделали?
А.С. Это – да. Я не скрываю, что в этом эссе – "Нет золота в серых горах", там демагогия ещё та… Но смысл был. Как говорил Шекспир: "Tough this be madness, yet here is method in 't". Это было время, когда в Польше и рак, и рыба, и даже мышь взялась за фэнтези. Потому что, вот как это просто – возьмёшь эльфа, дракона, раздетую девку, и пусть на первых страницах – десять убитых и три перетраханных. Всё! И больше им ничего не надо. И я сказал: я им войну выдам! Я им такого выдам срама, чтобы они больше никогда… Да, я это сделал. После этого эссе графоманов в Польше стало поменьше, я считаю.

– Вы можете выделить что-то из современных фантастических произведений? Что-нибудь, что вам понравилось, что вы считаете достойным?
А.С. Нет. Не потому, что их нет, они конечно есть. Просто жизнь у меня сейчас такая, что я почти перестал читать художественную литературу. И фантастику тоже. Очень мало времени.

[Кто-то спрашивает у меня из-за спины: "А Зюскинда?"]
А.С. Кого?

– Зюскинда. Патрика Зюскинда. "Парфюмер", "Контрабас", "История господина Зоммера"…
А.С. А, Zuskind! [произносит с сильным французским прононсом]. Зюскинд хорош. Весьма хорош.

[Тот же голос: "А Павича?"]
А.С. Простите? Нет, не читал.

– Что вы ощущали, когда закончили сагу о ведьмаке? Удовлетворение? Или, наконец, сказали: "Камень с души свалился, наконец-то я с ним разделался"?
А.С. С Ведьмаком я покончил. Как задумывал. Это на самом деле было необходимо. "Ведьмак" – это была такая затея… Я не скрывал, что там аллюзии на "Мастера и Маргариту", я не скрывал, что там и миф Артурианский… Я не скрывал. Для меня постмодернизм – дефиниция, которая сделана из резины. Она хороша и сама по себе, и её в некотором смысле, можно натянуть, на что хочешь… [со смехом] Любую форму принимает. А сейчас я работаю над новой книгой. Это будет историческая фэнтези.

– Вы вообще легко пишете? Или вам тяжело работается?
А.С. Конечно, это работа нелёгкая. Но она мне не мешает настолько, чтобы я её ненавидел: "А, чёрт побери, снова надо писать!" Нет. Так – нет. Но мне так нравится (а я много лет работал в разных фирмах и учреждениях), так нравится, что у меня от кровати до рабочего места – три с половиной метра!.. И нет никого! Никаких руководителей!

– Вы составляете какой-то план работы, план произведения?
А.С. Нет. Как пойдёт.

– А вам нравится самому читать "Ведьмака"? Вы перечитываете свои тексты?
А.С. Много раз. Да, много раз.

– И вам нравится?
А.С. Нет! Но к счастью, я уже научился писать, и до того как отдать тексты в печать, я так много раз их читаю, что восемьдесят процентов ошибок я в состоянии убрать. И это очень хорошее такое чувство, что я выдаю на рынок продукт идеальный, почти совершенный.

– Вы сами прекрасно говорите по-русски, читаете на многих языках…
А.С. Да. По-английски, по-русски, по-французски, по-немецки я читаю и даже говорю.

– Как вы считаете, русский перевод ваших книг адекватен? Это хороший перевод?
А.С. Да, Вайсброт вполне хорошо переводит. Но он человек другого поколения, он многого не знает из того, что есть в фэнтези. Разные легенды, существа, названия… Мне всё время приходилось говорить ему, давать советы, рекомендовать литературу. Но перевод меня устраивает. Сейчас он, кстати, переводит и других польских фантастов. Нет, переводы хороши. Но вот бывают случаи, когда редактор… Помню, я принёс "Ведьмака" для печати, и там сидела молодая такая девушка-редактор. А в рассказе король Фольтест спрашивает Геральта: "Умеешь убивать вампиров, леших?". А в польском языке нет такого слова "леший", оно из русских сказок взято! Я-то хорошо знаю эпос, а девка решила, что это опечатка, и исправила "леших" на "лепших". То есть, по-русски это получается – "лучших". Так и напечатали. Лепшие вампиры! Получилось, что король спросил: "Умеешь убивать лучших вампиров?!"

– Когда и как вы понимаете, что произведение уже закончено, что пора остановиться и поставить точку?
А.С. Во-первых, какой-то примерный план всё-таки должен быть. Замысел. Вам кажется, что если я пишу цикл пятитомный, то я не знаю, чем он кончится?! Конечно, знаю! Не подозревайте меня. Не бывает же так, что я – пишу, пишу, пишу, потом вдруг [машет рукой]: "А-а!.. Теперь – конец! Надоело!". Есть такая игра – паззл. Головоломка. Когда надо складывать картину. Так вот, до того, как я начну писать, у меня уже есть это самая картина. И я знаю, где каждый элемент этого паззла будет сидеть. У меня есть идея – рассказать историю. И я хочу сделать так, чтобы история была, как эта идея.

– Вы пишете свои книги на компьютере. Компьютер помогает вам писать быстрее? Лучше?
А.С. Конечно, да, конечно, помогает. Но это не главное. Я сперва писал на пишущей машинке, но потом я познакомился с компьютером. Нас познакомил, как бы, мой издатель в рамках борьбы за автора… Я тогда сказал ему: хорошо, я тебе напишу про моего героя, ведьмака, который уже в рассказах что-то в Польше значил, пять томов. Но дай мне передохнуть, я не могу писать так быстро. И вот тогда…

– То есть, для вас компьютер – просто стиль работы.
А.С. Конечно, да. Теперь это другой немного стиль работы.

– Но в последние годы появилось такое понятие, как сетевая литература. Литература в интернете. Она на ваш взгляд – что? Добро? Зло?
А.С. Я не вижу будущего – пока – для этой литературы. Тот проект, который Кинг пытался сделать и начал делать, он провалился. Я имел очень много предложений, чтобы в Польше издать свою новую книгу, – повесть, рассказ, что-нибудь, – только в сети. Кроме того, есть что-то вроде сетевых библиотек, которые просят дать им какие-нибудь мои старые вещи в электронной форме. Я не делаю ни того, ни другого. Во-первых, я считаю, что если мои книги как-то ещё продаются, зачем мне их публиковать в электронной форме бесплатно? А писать только для интернета бесплатно… Ну, слушайте, братцы… Ведь какая была идея у Кинга? Идея была неплохая. Позвольте, я на пальцах объясню. Вот допустим, это – книга [рисует круг]. Цена книги. Так? Автору перепадает вот такой кусочек, такой маленький сектор.

– То есть, процентов двадцать пять…
А.С. Двадцать пять?! Десять-пятнадцать процентов! Остальное это, конечно, удержки издательства. Иногда просто – разбойничья прибыль издательства, разбойничья!.. И Кинг сказал: "Хорошо, братцы. Так я за мои двадцать пять процентов… Прочь все издательства! Прочь все растраты и расходы. Книга есть, электронная – нате, читайте, а денежки напрямую – мне" Ну и что? Не получилось.

– Может, просто – аудитория ещё не созрела?
А.С. Может быть… Когда это придёт? Я вам скажу, что хорошо сейчас. У меня, надо сказать, большая электронная библиотека. Просто – великая! Я не говорю: "малая", в самом деле – великая. Тысячи вещей. И если я, например, пишу книгу о средневековье, то там, конечно, все говорили по-латыни, поуживали цитаты из священного писания… Конечно, священных писаний в виде книг у меня полным-полно, и протестантское, и католическое… Но если я хочу очень быстро найти что-то в Библии, я беру электронную версию. Поэтому с книгами, которые нужны для работы, в электронном виде работать очень просто! Но когда я хочу почитать для удовольствия книгу, я всегда беру простую бумажную книгу. Да, как справочная, электронная литература просто незаменима. Энциклопедии, справочники… Но никогда я не буду читать собственно книги с экрана.

– Можно ещё вопрос по вашим книгам?
А.С. Да, конечно.

– Ведьмак Геральт как герой был очень цельным и самодостаточным. Для чего понадобился образ девочки-предназначения, Цири, появившийся в следующих романах? Как вы к нему пришли? Зачем?
А.С. Цири я задумывал, как монстра. Я хотел показать, как люди из человека сами делают монстра. Цири – это зло, воплощённое зло. Все делают из неё монстра, и "крысы", и чародейки, и Бонарт, и даже – собственный отец Дани. Она уже бессознательно мстит всем – Риенсу, болотникам. "Вот этими пальцами ты собирался научить меня боли, Риенс? - говорит она. - Этими вот руками?". Они все её учат боли! Когда она приходит в деревню на болотах, с чёрными глазами, старик её спрашивает: "Кто ты?", она отвечает: "Я – смерть". Помните, как под конец они спускаются по лестнице к врагам, ведьмак и девочка, плечом к плечу? Так вот, это спускаются добро и зло. Добро и зло. И поэтому никто не может их остановить.

– А ведьмак – это добро?
А.С. Ведьмак – это добро.

– Но ведь тогда получается, что добро погибает…
А.С. Да, это так. Он уходит, он и Йеннифэр. Но Цири после этого перестаёт быть Злом.

– И кем она становится?
А.С. Она ещё не знает. А я вам не скажу.

Подмосковье, ВГДБ "Боровое"
18.02.2001
РосКон


Дата публикации: 2009-01-05 16:38:26
Просмотров: 8215



[ Назад ]
Ваше имя:
Ваш e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

А. Сапковский
Анджей Сапковский

К фэнам и фэндому отлично подходит римская пословица: senatores boni viri, senatus autem mala bestia (сенаторы — мужики хорошие, но сенат — злая бестия)

Интересное
Нет данных для этого блока.
Галерея





Архив
Показать\скрыть весь
Декабрь 2018: Новости | Статьи
Ноябрь 2018: Новости | Статьи
Октябрь 2018: Новости | Статьи
Сентябрь 2018: Новости | Статьи
Август 2018: Новости | Статьи
Июль 2018: Новости | Статьи
Статистика