Джеррет. 21 июля 12:00. № 10248 - Миры Анджея Сапковского

Койон не был пьян.
Он был мертв.
Мертв, как разрушенный много лет назад Каэр Морхен, как разорванное обещание оставить Aen Seidhe и другим народам их исконные владения, как затушенное всемирным потопом Прометеево пламя.
И только в мертвом месте мертвые еще могли притворяться живыми. До некоторой степени. И поддерживать этот обман им помогала жидкость, не напрасно носящее одно из имен Триединого - Spiritus Sancti.
Потому Койон не стал никому ничего объяснять. Даже если бы мог.
Вскоре зеленые черти - духи уничтоженных им при жизни и вынужденные оставаться рядом в посмертии из-за чрезмерной приверженности некоторых мертвых и куда меньшего количества живых к химере под названием "совесть" - отволокли Койона в чулан, заперли и встали у двери караулом. То ли почетным, то ли...
* * *
Ворлок долго крепился, наложив на себя персональное заклинание молчания. Но наконец мотив, который наперебой орали и перевирали краснолюды, вампир, Долговязый и Фил, вывел его из себя. И привел на гребень Мучильни.
Ночь была тихая. Щербатая ухмылка месяца то и дело затягивалась тучами, которые хмуро патрулировали эти горы уже больше семидесяти лет, к тех пор, как Конклав наложил в помощь штурмующим Каэр Морхен пару погодных чар, а в наступившей неразберихе позабыл снять их. Солнце над развалинами оплота ведьмаков теперь всходило не слишком часто, да и луна опасалась лишний раз заглядывать в проклятое место... Но Jaer'raeth (уже начинающий привыкать к искаженной форме своего имени) смотрел не на небо. И не на землю.
Точнее, не на ту землю, что лежала под Мучильней сейчас.
Мотив все еще держал ворлока за шиворот, но слова - слова он мог определять сам.
И тихо, очень тихо сказал:
В атаку кметы шли на стены,
На стены Ведьмова гнезда.
Кто не увидел Каэдвена -
Уж не увидит никогда.

Баллисты пламенем объяты,
Сейчас ударит Черный Свет.
А жить так хочется, ребята -
Да шансов выбраться уж нет...

Звенят клинки, скрипят доспехи,
И стрелы в воздухе свистят -
Те, кто войну зовет потехой,
Пускай сегодня промолчат.

И два темерских эскадрона
Во фланг ударили стремглав...
Еще четыре медальона
Вернет безжалостный Конклав.

Мы - пешки в играх чародеев,
И нами жертвуют порой.
Все наши силы и уменья
Ничто пред этою игрой...

Живым дадут потом награды,
А мертвым, право, все равно.
Нет Каэр Морхену пощады,
И выжить нам не суждено.

Но из развалин нас не вынут,
И не разложат по гробам.
Пусть проклинают наше имя -
Не верят мертвые словам.

Нам не страшны жара и вьюга,
Для нас едины век и час...
- И вопли ба-аньши-и над Яру-угой в последний путь проводят нас! - кувыркаясь между люстрами, возвестил Арпад. - Эй, Джеррет, не спи - замерзнешь!..

	Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
	Хороший, добротный перевод, читать можно.
	Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
	Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
	Не читаю, подожду официального перевода.


	Джеррет. 21 июля 12:00. № 10248 Койон не был пьян. Он был мертв. Мертв, как разрушенный много лет назад Каэр Морхен, как разорванное обещание оставить Aen Seidhe и другим народам их исконные владения, как затушенное всемирным потопом Прометеево пламя. И только в мертвом месте мертвые еще могли притворяться живыми. До некоторой степени. И поддерживать этот обман им помогала жидкость, не напрасно носящее одно из имен Триединого - Spiritus Sancti. Потому Койон не стал никому ничего объяснять. Даже если бы мог. Вскоре зеленые черти - духи уничтоженных им при жизни и вынужденные оставаться рядом в посмертии из-за чрезмерной приверженности некоторых мертвых и куда меньшего количества живых к химере под названием "совесть" - отволокли Койона в чулан, заперли и встали у двери караулом. То ли почетным, то ли... * * * Ворлок долго крепился, наложив на себя персональное заклинание молчания. Но наконец мотив, который наперебой орали и перевирали краснолюды, вампир, Долговязый и Фил, вывел его из себя. И привел на гребень Мучильни. Ночь была тихая. Щербатая ухмылка месяца то и дело затягивалась тучами, которые хмуро патрулировали эти горы уже больше семидесяти лет, к тех пор, как Конклав наложил в помощь штурмующим Каэр Морхен пару погодных чар, а в наступившей неразберихе позабыл снять их. Солнце над развалинами оплота ведьмаков теперь всходило не слишком часто, да и луна опасалась лишний раз заглядывать в проклятое место... Но Jaer'raeth (уже начинающий привыкать к искаженной форме своего имени) смотрел не на небо. И не на землю. Точнее, не на ту землю, что лежала под Мучильней сейчас. Мотив все еще держал ворлока за шиворот, но слова - слова он мог определять сам. И тихо, очень тихо сказал: В атаку кметы шли на стены, На стены Ведьмова гнезда. Кто не увидел Каэдвена - Уж не увидит никогда. Баллисты пламенем объяты, Сейчас ударит Черный Свет. А жить так хочется, ребята - Да шансов выбраться уж нет... Звенят клинки, скрипят доспехи, И стрелы в воздухе свистят - Те, кто войну зовет потехой, Пускай сегодня промолчат. И два темерских эскадрона Во фланг ударили стремглав... Еще четыре медальона Вернет безжалостный Конклав. Мы - пешки в играх чародеев, И нами жертвуют порой. Все наши силы и уменья Ничто пред этою игрой... Живым дадут потом награды, А мертвым, право, все равно. Нет Каэр Морхену пощады, И выжить нам не суждено. Но из развалин нас не вынут, И не разложат по гробам. Пусть проклинают наше имя - Не верят мертвые словам. Нам не страшны жара и вьюга, Для нас едины век и час... - И вопли ба-аньши-и над Яру-угой в последний путь проводят нас! - кувыркаясь между люстрами, возвестил Арпад. - Эй, Джеррет, не спи - замерзнешь!.. Дата публикации: 2008-10-01 08:23:45 Просмотров: 5502 [ Назад ]