Реклама
Опрос
Как вам фанатский перевод "Сезона гроз"?

Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
Хороший, добротный перевод, читать можно.
Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
Не читаю, подожду официального перевода.



Результаты
Другие опросы

Голосов: 7731
Комментариев : 25
Реклама

"Геральт и Йеннифэр"


ВЕДЬМАК.
Глава 2.
Продолжение. Пародия на "Меч Предназначения", "Свадьбу Йеннифэр и Геральта", еще на что-то, короче, душераздирающая история любви Геральта и Йен.


"...И сказал тогда эльф Акваллак'х ведьмаку, у стены с фиолетовым бизоном сидючи:
-Было бы наивностью великой почитать, что вы, D'hoine, что-то не раздолбаете. Ибо раздолбаете вы все!
И ответил ему ведьмак:
-Так на то и поговорка есть у нас, людей: не откладывай на завтра то, что можно раздолбать сегодня."


Хлюстус де Свинтус, академик Оксенфуртского Университета, кафедра свистологии. "Исторические записки", том 1, "Житие Крутого Геральта".



Комья грязи летели из-под копыт мчавшейся Плотки. Геральт нещадно пришпоривал кобылу. Йеннифэр! Фиалковые глаза, звезда на черной бархотке, запах сирени и крыжовника... Геральт помнил ее иссиня-черные волосы, натуральные локоны, ее брови, чудесно неправильные, когда она смывала уголек, которым подрисовывала их днем, ее талию, тонкую и гибкую, подчеркнутую чрезмерно стянутым пояском. Он помнил прекрасное, гордое лицо, шелковую кожу, милые истерики, нежную брань, ласковые подлянки... Если только Дийкстра посмеет!... Если только он посмеет тронуть хоть волос на ее голове, он пожалеет. Рано или поздно, но он очень сильно пожалеет об этом! Дийкстра, первый Министр Редании, "серый кардинал"... Зачем ему Йеннифэр? Кто ее вообще, кроме закаленного в боях ведьмака, может выдержать? "Ему нужен я," - подумал Геральт, - "Он ищет меня, но пока может излить свою жажду мщения и на Йен. Ты ждешь меня, Дийкстра? Ну что ж, я иду!" Лошадь во весь опор неслась по раскисшей дороге, плащ ведьмака летел за нею по воздуху как крылья.
Йеннифэр не оказалось по тому адресу, который был указан в велерадовой записке. "Переехать они изволили, Ваша милость!" - ответила рыжая рябая служанка на вопрос ведьмака, - "Вот уж неделю как их светлость, чародейка госпожа Йеннифэр, вещи собрать изволили, да и уехали." "Куда? Может, она говорила здесь кому-нибудь?" "Да нет, никто и не спрашивал. Все так рады были..." На обгорелых бревнах соседского дома уныло сидел сосед, превращенный в корову.
- Эй, мужик! - окликнул он Геральта, - Огонька не найдется?
Ведьмак помог ему закурить.
- Спасибо, братан, подсобил! - сосед затянулся, - А то знаешь, как трудно держать сигарету копытом? Эх, мать честная, надо успеть прежде, чем доярка придет! Опять орать будет, что молоко куревом пахнет. Хорошо еще, та стервь меня в карпа не превратила... Хрен тогда покуришь.
Ведьмак медленно начал доставать меч. Сосед в образе коровы испуганно вытаращился и одним махом перескочил через остатки забора. Геральт сунул клинок назад в ножны и вскочил в седло. Он знал, что найдет ее. Когда Йеннифэр пропала в прошлый раз, тоже казалось, что уже нет надежды, пока безошибочное чутье не привело ведьмака в рыбацкую таверну.
Там его внимание сразу привлекла могучая особа цвета старого кирпича, одетая в вытертый до блеска камзол из нарвальей кожи - рыбачка с Островов Скеллиге. Вокруг особы сидела изрядная компания местного кабацкого сброда и с интересом внимала.
- ...Ну, значицца, слушайте дальше, - вещала кирпично-вытертая тетя, отхлебывая тормозную жидкость из чего-то, выломанного из тормозной системы "Запорожца", - Приплыли мы на устричную отмель, выбираем сети, и вдруг Гудрон, Стурлихина дочка, как взвизгнет во весь голос! У меня аж ухи заложило, а Бензол, Унина дочка, вааще за борт навернулась. Ну, и Мазут перепугалась, потому как уж больно визг был громкий. Глядим, а там летит чегой-то по воздуху, да не птица! У меня сердце аж захолонуло, потому как я сразу подумала, что чародейка какая... добро б выворотень али гриф малый. Но это черное чудо тем часом хлюсть в воду! Да прям в наши сети - шмыг! Запуталося в сетях-то и барахтается, быдто тюлень какой! Тогда мы кучей, сколь нас было, за сеть и давай тягать энто на палубу! Что, думаю, за хрень такая? Одна из баб наших кричит: "Восьминог!", другая "Камбала!" Да только, думаю, какой ж тут восьминог? С виду-то, вроде, и похоже, но уж больно стреляет синим, верещит, да курвится с угрозами всякими. И, понятно, не камбала энто. У ее, чувырлы той, хоть оба глаза и на одной стороне были, а кто ж когда видал камбалу, чтобы так материлась? Ужо как я-то сильна по энтой части, а таких выражениев не составляю - образованье не то! - мускулистая рыбачка многозначительно посмотрела на пустую железяку от "Запорожца", давая понять, что кто-то из слушателей должен был бы уже поставить рассказчице еще выпивки.
Геральт опередил дюжего матроса, вздумавшего поухаживать за островитянкой и подсовывавшего свой флакон одеколона, и налил для дамы в свою галошу чистый спирт. Рыбачка с Островов Скеллиге воодушевилась.
- Ну, - продолжала она, - Думаю, может, угорь то костяной, ан нет! Из сети-то шипит, пар идет, и воняет - страсть, хоть с баркаса в море прыгай! Нешто угорь так напакостить может? Нет, говорю, чародейка энто! И верно: чаровница Йеннифэр из Венгерберга там оказалась! Не то, сказывают, цунами включила и вот, принесло ее в наши сети, да на нашу голову. Лежит, понимаешь, сама в сетях, шипит, ругается, дымы цветные пущает, да ужас как опасно волшебствует. И разъярена-то так, что и сказать нельзя! Ну, я думаю: никак лопнет сейчас со злости-то, все забрызгает, а нам потом баркас отмывать! А во рте ее - лосось, в котором, чтоб я так здорова была, сорок два с половиной фунта весом, не мене...
Никто из слушателей не комментировал и не выражал недоверия, хотя факт поимки лосося такого поразительного размера не помнили даже самые старшие из них.
- Ее звали Йеннифэр? - тут же переспросил ведьмак, - Где она сейчас?
- Погодь! - недовольно оборвал его матрос, подносивший одеколон, - Как она чего говорить-то могла с лососем во рте?
- Как, как! - рыбачка Скеллиге недоверчиво покосилась на человека, не понимающего элементарных вещей, - Ясно, что она сперва не говорила, мычала только. А потом как энтим вшивым лососем в меня плюнула, я чуть с баркаса в море ко всем чертям не слетела! - дама показала руку в гипсе, - И грозит, значицца, и чародействует, всем нам обещает, что мужья нас бросят, помидоры наши завянут, да белая горячка одолеет. Муж-то ладно, лет десять уж жду, кто б на моего болвана позарился, да все без толку. Но вот остальное...
Народ неодобрительно покивал и поворчал с пониманием - знаем, мол, этих чародеев! По кругу пошел большой кувшин с пивом. Служанка принесла еще громадную миску зелени и стопку рыбных консервов.
- И что ж вы делать-то стали? - испугано спросил кто-то.
- Что, что! Знамо дело, Мазут, Каренина дочка, подцепила сеть багром, а я здоровой рукой, веслом - бац, бац! И в трюм ее, а потом вместе с рыбой на завод сдали!
Геральт рванулся вперед. Он отпихнул руку местного спеца по починке сетей от большой банки рыбных консервов, схватил эту банку и, невзирая на малоцензурные протесты труженика моря, открыл ее. И по всей таверне разлился запах сирени и крыжовника. Вместе с запахом из банки с надписью "Бычки в томате" посыпались смачные угрозы разнести в пыль эту паршивую таверну, вонючий рыбный завод и вообще потопить весь архипелаг Скеллиге. Посетители с грохотом рванули в двери и окна, разбив вдребезги стекла и опрокинув мебель, а Геральт остался у стола, радуясь, что нашел возлюбленную. Поэтому и сейчас ведьмак не терял надежды.

Но в этот раз все было гораздо хуже. Их ссора, ее поспешный отъезд... Геральт стоял и смотрел, как Йеннифэр собирает вещи.
- Ты думаешь, я тебя прощу? Никогда не прощу!
- Йен...
В саквояж летели кисточки из тонкого волоса: большие - для напудривания лица, маленькие, которыми она накладывала помаду на губы, и совсем малюсенькие - для краски, которой она чернила брови и ресницы. Щипчики и серебряные ложечки. Баночки и скляночки из фарфора и молочно-белого стекла, содержащие, как он знал, эликсиры и мази с такими таинственными ингредиентами, как мандрагора, антимоний, красавка, драконья кровь. Концентрированный яд гигантских скорпионов Йеннифер могла вырабатывать сама, когда очень сердилась. Геральт никогда не спрашивал, сколько же ей лет, и не могла ли она быть той самой неуклюжей повитухой, которая в свое время уронила его вниз головой. Однажды в музее ему показали кости динозавра, который умер от разрыва сердца, получив по морде обсидиановой звездой на черной бархотке. Магическое искусство позволяло в несколько раз продлевать жизнь и молодость, и чародейки, пользуясь специальными препаратами, выглядели лет на 25-30, по возрасту давно заткнув за пояс слоновых черепах. Геральт смотрел, как убывала батарея флакончиков на трельяже. Этикетки мазей гласили: "Чтоб не сыпалась труха", "От старческого маразма", "Лосьон для чистки особо чувствительных музейных экспонатов", "Чтоб седина не била в бороду, а бес - в ребро". Большая шкатулка с надписью "Набор юного реставратора" тоже исчезла в саквояже. А надо всем этим витали ароматы сирени и крыжовника - благовоний, которые Йеннифер употребляла всегда. Геральт не хотел думать о том, что завтра уже не будет этих запахов.
Не будет громких воплей по утрам, когда чародейка каталась по полу коммунальной кухни вместе с очередной соседкой, вцепившись друг другу в волосы. Ведьмак всегда незаметно перешагивал через дам, и шел дальше в ванную: Йеннифер не любила, когда кто-либо вмешивался, даже если соседка оказывалась сильнее. Чародейка не терпела одолжений. Геральт любил издали смотреть, как его возлюбленная, задумчиво нахмурив прекрасное лицо, кидает булавки в суп сапожника, снимавшего комнату сверху. Потом, немного отойдя от плиты, она обычно начинала мурлыкать заклинания, от которых в других кастрюлях заводились пираньи и миниатюрные крокодильчики. Теперь все это прервалось, неизвестно, как надолго.
Не будет ее ласк, ее заботы. Геральт помнил, как однажды по долгу ведьмачьей службы принял бой со стаей мутировавшей моли. Он вернулся домой совершенно голым, ступая босыми ногами по сугробам (проклятая моль сожрала даже кожаные сапоги.) Йеннифэр нежно завернула ведьмака в теплое одеяло, бережно сняла с ушей сосульки, стерла с носа иней.
В тот роковой день, день их расставания, Геральт принял восхитительную ванну: чародейка резко раскинула руки, выкрикнув заклинание, и в раскрытое окно сразу повеяло насыщенной морской прохладой. Створки дрогнули, и в комнату со свистом ворвалась зеленая, собранная в неправильной формы шар водяная пыль. Лохань запенилась волнующейся, бьющей о края, плещущей на пол водой.
- Ну как? - спросила чародейка.
- Прекрасно! - Геральт потрогал пальцем морскую воду, - Только убери, пожалуйста, отсюда двух акул и этого обалдевшего водолаза.
- Черт! - выругалась Йеннифэр, - Извини, не заметила.
Судорожно раскрывающие зубастые пасти рыбины и дрыгающий ногами аквагангист поднялись в воздух, зависли на секунду и вылетели обратно в окно.
- Ма-а-а-ма! - прозвучал снаружи хриплый вопль.
- Зачем ты так, Йен? Это все-таки седьмой этаж!
- А ну его! - отмахнулась чародейка, расчесывая ресницы специальной щеточкой, - Будет смотреть в следующий раз, где плавает.
Двух акул, угодивших по ошибке в порцию взятой из моря воды, Йеннифер закинула в комнаты дома напротив. Она знала, где любимые соседи сейчас принимают ванны. Геральт с наслаждением вымылся. Утро было чудесное, ничто не предвещало бурю.
- Как дела со вчерашним заказом? - благожелательно поинтересовалась возлюбленная.
- Да никак, - махнул рукой ведьмак, - Жлобы деревенские! Я ихнего солтыса спрашиваю: "Это что же, мне в вашу паршивую каменоломню всего за 200 линтаров лезть?" А этот гад мне: "Да там делать нечего! Всего-то два полудохлых куролиска и минотавр!" "Да что ты говоришь!" - отвечаю, - "А если у твоих куролисков птичий грипп?" А он мне: "Ладно, кикимора с тобой, еще три линтара!" "Шутишь," - говорю, - "А если у минотавра коровье бешенство?" Тут он как заорет: "Не дам я тебе больше ничего!! Нема у них гриппа и бешенства! У нас в колхозе все животные с прививками!" Пусть идет в баню, Йен, со своим ограниченным бюджетом.
Йеннифер усмехнулась, извлекла морскую воду из лохани, превратила ее в напалм и тоже отправила кому-то в окно.
- Черт побери, Йен, - захохотал ведьмак, - Могла бы откинуть и подальше.
- Могла, - буркнула она, - Да не хотела.
С улицы раздались ругательства - что-то по поводу чародеек общего пользования. Йеннифер в ярости рванулась к окну. Геральт знал, что она хочет сделать, и мягко удержал ее за руку.
- Не надо, Йен, это всего лишь Истредд. Из ревности. Я ж ему говорил, что лучше меня никого нет, а он не поверил... В общем, не напускай чуму на этот паршивый городишко, а то когда там повымрет половина, точно введут карантин, и я не смогу уехать в Новиград.
Чародейка, вроде, успокоилась и вернулась к баночкам с кремом и прочей косметике. А потом началось. Йеннифер внезапно отложила щеточку для ресниц, встала от трельяжа и повернулась к Геральту:
- Это ты пригласил на нашу свадьбу Борха Три Галки и бадью с зерриканками?
- Нет, - покачал головой ведьмак, от души радуясь тому, что мутация кровеносных сосудов лишила его возможности краснеть, - Не я. Подозреваю, что Лютик, хотя они все утверждают, что о свадьбе узнали из магических кристаллов.
- Я не желаю, чтобы весь этот комплект присутствовал на моей свадьбе!
- Почему? Они ведь наши друзья.
- Не делай из меня идиотку, ведьмак! Все знают, что ты с ними спал!
- Неправда!
- Правда!
- Неправда!
- Правда!
- С бадьей? С бадьей нет!
Фиалковые глаза Йеннифэр опасно прищурились. Две гремучие змеи, возникнув из ниоткуда, обвили шею ведьмака и нежно, но требовательно зашипели в оба уха, демонстрируя ядовитые зубы.
- Ну ладно, - Геральт со злостью отвернулся, - Правда. И что с того?
С минуту чародейка молчала, поигрывая обсидиановой звездой, приколотой к черной бархотке.
- Ничего, - сказала она наконец, - Но я хотела, чтобы ты признался. Никогда не пытайся мне лгать, Геральт. Никогда.
Гремучие змеи на плечах ведьмака превратились в две большие конфетки. Геральт в ярости запустил ими в мусорную корзину.
- Я не нуждаюсь в твоих указаниях, какие оргии мне посещать, а какие нет! - крикнул он.
Не надо было этого делать. Голос Йеннифер стал ледяным:
- Значит, Йоля, Трисс, та костлявая студентка-медичка, нимфоманка Фрингилья, Ренфри-Сорокопутка...
- Перестань, - виновато поморщился Ведьмак, - У тебя не хватит пальцев, Йен.
Чародейка, сидя в кресле, загибала пальцы уже на ногах:
- Глазок, эта писклявая шансонетка, три полуэльфки и старушка-кикимора из борделя "Пассифлора", две зарриканки гуртом, золотой дракон, упырица...
- Неправда!! - завопил Геральт, - У меня с ней ничего не было! И вообще, с каких это пор ты, Йен, стала так ревнива?!
- Не было! Как бы не так! - вскинулась Йеннифэр: она ненавидела, когда ей перечили, и легко начинала буянить без особого повода, - Ты проторчал с этой красноглазой стервой всю ночь один на один в темной гробнице! Вас нашли, лежавших в обнимку, а одета эта девка была только в свою собственную шевелюру!
- Это моя работа, Йен! Да это ж чудовище, она ж меня чуть не загрызла, я...
- Ах, работа! Да, конечно, - чародейка издевательски усмехнулась, - У тебя всегда были странные вкусы по части женщин, Геральт.
- Пожалуй, - не выдержал ведьмак, - Взять хоть тебя!
Вот это был уже конец. Фиалковые глаза Йеннифэр сверкнули фиолетовым пламенем. Такой ведьмак видел ее только единожды: когда как-то раз упился в тряпочку и стал приставать к эльфу Акваллак'ху, называя его княгиней Анарьеттой. Далее была совсем безобразная сцена, ибо нежная душа, поэт Лютик, тоже пребывавший под мухой, подскочил к Геральту и начал бить его лютней по голове из горячей ревности, за что был немедля сунут физиономией в пунш. Эльф Акваллак'х, чьих интеллектуальных способностей хватало обычно только на то, чтобы, увешавшись блестящими безделушками, малевать на стенах бизонов и пороть разную чушь, наконец, что-то заподозрил и с диким визгом полез от них обоих на шкаф. И тут в залу вошла Йеннифэр: ее глаза горели беспощадным фиолетовым огнем точно так же, как и сейчас.
- Я не желаю более ни минуты оставаться в твоем доме, Геральт!
Эльфа Акваллак'ха стрясали со шкафа четыре часа.


Автор: Rokhan Rider.
25/03/2008.

Дата публикации: 2008-11-21 18:29:43
Просмотров: 18453



[ Назад ]
А. Сапковский
Анджей Сапковский

Я - фантаст, но живу в реальном мире и пишу о реальных проблемах, которые тревожат людей. Можно избежать политических намеков, но люди их все равно найдут. Так я лучше введу их сознательно.

Галерея





Архив
Показать\скрыть весь
Март 2019: Новости | Статьи
Февраль 2019: Новости | Статьи
Январь 2019: Новости | Статьи
Декабрь 2018: Новости | Статьи
Ноябрь 2018: Новости | Статьи
Октябрь 2018: Новости | Статьи
Статистика