Реклама
Опрос
Как вам фанатский перевод "Сезона гроз"?

Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
Хороший, добротный перевод, читать можно.
Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
Не читаю, подожду официального перевода.



Результаты
Другие опросы

Голосов: 6685
Комментариев : 24
Реклама

Сезон Гроз - Девятая Глава




По разным странам блуждают они, но склонности их и повадки всюду одинаковы. Это означает, что никакой власти, человеческой или божеской, не признают, что никаких законов и правил не уважают, что никому и ничему подчиняться нужным не считают и безнаказанными мнят себя. Будучи по натуре шарлатанами, живут с ворожбы, коей простой люд одурачивают, служат шпионами, продают амулеты поддельные, лекарства фальшивые, пойла и наркотики, также сутенерством занимаются, то есть девок гулящих приводят для утех нечестивых тем, кто платит. Когда нуждаются, попрошайничать не стыдятся и обычного воровства не гнушаются, однако им милей жульничество и плутовство. Обманывают доверчивых, будто они людей защищают, будто безопасность их стерегут, монстров убивая, но давно уже доказано, что делают это они для удовольствия собственного, ибо убийство для них главное развлечение. Готовясь ко своим деяниям, некое колдовство учиняют чародейское, дабы обольстить глаза смотрящих. Благочестивые священники сразу эти фокусы и ловкость рук разоблачают и срамят этих слуг бесовских, ведьмаками именуемых.

Аноним, Монструм или ведьмака описание



Глава Девятая



Риссберг не выглядел ни грозным, ни даже впечатляющим. Так себе замок, каких много, среднего размера, аккуратно вписанный в крутой склон горы, примыкающий к обрыву, светлыми стенами контрастирующий с вечнозеленым еловым лесом, с возвышающимися над вершинами деревьев крышами двух четырехугольных башен, одна повыше другой. Окружающая замок стена была не слишком высокой, как казалось вблизи, и венчали ее не зубцы — расположенные по углам и над воротами башни были скорее декоративными, чем защитными.

Вьющаяся вокруг холма дорога носила следы интенсивного использования. Потому что ее использовали, и весьма интенсивно. Ведьмаку приходилось часто обгонять подводы, экипажи, отдельных всадников и пешеходов. Много путешественников также двигалось в противоположном направлении, со стороны замка. Геральт полагал, что это паломничество. Он был прав, это выяснилось, едва он выехал из лесу.

На плоской вершине холма, под внешней стеной располагался построенный из дерева, тростника и соломы городок — целый комплекс мелких и крупных зданий и навесов, окруженный забором и загонами для лошадей и скота. Оттуда доносился гул, и движение там было довольно оживленным, как на ярмарке или базаре. Потому что это и была ярмарка, базар, большой рынок, только торговали здесь не птицей, рыбой или овощами. Предлагаемым под замком Риссберг товаром была магия: амулеты, талисманы, зелья, опиаты, фильтры, декокты, экстракты, дистилляты, отвары, курения, благовония, сиропы, порошки и мази, для различного применения, заряженные магией предметы, инструменты, товары для дома, украшения и даже детские игрушки.
Этот ассортимент привлекал сюда толпы покупателей. Был спрос — было и предложение, и торговля, как было видно, шла бурно.

Дорога разветвлялась. Ведьмак поехал по той, что вела к воротам замка, гораздо менее наезженной, чем другая, по которой посетители направлялись на рынок. Проехал через мощеный проезд, ведущий к воротам, вдоль которого был установлен ряд менгиров, ростом намного выше всадника на лошади. Вскоре его приветствовала арка, характерная скорее для дворца, чем для замка, с декоративными пилястрами и фронтоном. Медальон ведьмака сильно задрожал. Плотва заржала, застучала по мостовой подковами и остановилась как вкопанная.

— Имя и цель визита.

Он поднял голову.
Грохочущий, отозвавшийся эхом, но, несомненно, женский голос донесся, казалось, из открытого рта изображенной на тимпане головы гарпии. Медальон подергивался, кобыла фыркала. Геральт почувствовал странное давление в висках.

— Имя и цель визита, — снова раздалось из отверстия в рельефе. Немного громче, чем раньше.
— Геральт из Ривии, ведьмак. Меня ожидают.

Голова гарпии издала звук, напоминающий трубный. Магия, блокирующая вход, исчезла, давление в висках прекратилось в тот же момент, и кобыла двинулась вперед без понуканий. Копыта стучали по мостовой.
Он выехал из арки в окруженный клуатрами тупик. К нему сразу подбежали двое слуг, парней в практичной бурой одежде. Один занялся лошадью, другой послужил проводником.

— Туда, господин.
— У вас всегда так? Такое столпотворение? Там, под замком.
— Нет, господин, — слуга бросил на него удивленный взгляд. — Только по средам. Среда базарный день.

Очередную арку венчал картуш с очередным барельефом, наверняка тоже магическим. Он изображал пасть амфисбены. Арку закрывала декоративная и солидная на вид решетка, которую, однако, слуга слегка толкнул, и она плавно открылась.
Внутренний двор занимал гораздо большую площадь. И только находясь здесь, можно было правильно оценить замок. Взгляд издали, как оказалось, сильно вводил в заблуждение.
Риссберг был намного больше, чем казался на первый взгляд. Углубляясь крутой дугой в горный склон, располагался комплекс зданий, мрачных и уродливых сооружений, которые, как правило, не встречаются в архитектуре замков. Здания эти выглядели как фабрики, и, вероятно, ими являлись. Из них торчали дымовые и вентиляционные трубы. Стоял запах дыма, серы и аммиака, ощущалось легкое сотрясение почвы, свидетельствующее о работе каких-то подземных машин.

Ворчание слуги отвлекло внимание Геральта от фабричного комплекса. Потому что они должны были пойти в другом направлении — в сторону башни замка, той, что пониже, возвышающейся над зданиями более классическими, дворцового типа. Внутри тоже было как в классическом дворце — пахло пылью, деревом, воском и старьем. Было светло — под потолком вяло, как рыбы в аквариуме, плавали окруженные ореолами света магические шары, стандартное освещение обители магов.

— Здравствуй, ведьмак.

Его встречали два чародея. Он знал обоих, хотя и не лично. Харлана Цару показала ему однажды Йеннифэр, он вспомнил его, потому что это был чуть ли не единственный маг, который брил голову наголо. Алджернона Гвинкампа, именуемего Пинети, Геральт помнил по Оксенфурту. По академии.

— Добро пожаловать в Риссберг, — приветствовал его Пинети. — Мы рады, что ты соизволил прибыть.
— Смеетесь надо мной? Я здесь не по своей воле. Чтобы заставить меня приехать, Литта Нейд упекла меня в тюрьму…
— Но потом вытащила из нее, — прервал его Цара. — И щедро вознаградила. Компенсировала дискомфорт c большой, хм, благосклонностью. Говорят, неделю, по крайней мере, ты был с ней в очень хороших... отношениях.

Геральт с огромным трудом подавил в себе желание дать ему в морду. Пинети, должно быть, это заметил.

Pax, — он поднял руку. — Pax, Харлан. Не будем ссориться. Давайте воздерживаться от споров и сарказма. Мы знаем, что Геральт предубежден по отношению к нам, это чувствуется в каждом его слове. Мы знаем, почему это так, мы знаем, как измотала его история с Йеннифэр. И реакция общества на эту историю. Мы не можем этого изменить. Но Геральт профессионал, он сумеет быть выше этого.
— Он сумел бы, — холодно согласился Геральт. — Вопрос в том, захочет ли он? Давайте, наконец, перейдем к делу. Почему я здесь?
— Ты нам нужен, — сухо сказал Цара. — Именно ты.
— Именно я. Чем же я заслужил такую высокую честь? Или мне уже начинать бояться?
— Ты знаменит, Геральт из Ривии, — сказал Пинети. — Твои поступки и подвиги, широко известны и признаны захватывающими и достойными восхищения. На наше восхищение, как сам понимаешь, ты не можешь всерьез рассчитывать, мы не очень стремимся выражать восхищение, особенно такими, как ты. Но мы умеем признавать профессионализм и уважать опыт. Факты говорят сами за себя. Ты, смею утверждать, выдающийся... хм...
— Ну?
— Элиминатор, — Пинети нашел слово без труда, очевидно, оно было уже заранее под рукой. — Тот, кто устраняет угрожающих людям бестий и монстров.

Геральт не ответил. Он ждал.

— Кроме того, нашими целями, целями чародеев, являются благосостояние и безопасность людей. Таким образом, мы можем говорить об общих интересах. Случайные недоразумения не должны этому препятствовать. Это недавно нам разъяснил хозяин сего замка. Который слышал о тебе. И хотел бы познакомиться с тобой лично. Он этого пожелал.
— Ортолан.
— Архимагистр Ортолан. И его ближайшие соратники. Тебя представят ему. Позже. Слуга покажет тебе твою комнату. Можешь освежиться после путешествия. Отдохнуть. Вскоре мы пришлем за тобой.


*


Геральт думал. Он вспомнил все, что когда-либо слыхал об архимагистре Ортолане, который, согласно всеобщему мнению, был живой легендой.


*


Ортолан был живой легендой. Лицом невероятно заслуженным в области чародейства.
Он был одержим популяризацией магии. В отличие от большинства чародеев он полагал, что польза и выгоды, проистекающие из сверхъестественных сил, должны быть общественной собственностью и служить улучшению общего благосостояния, комфорта и всеобщего счастья. Каждый человек, мечтал Ортолан, должен иметь неограниченный бесплатный доступ к магическим лекарствам и эликсирам. Волшебные амулеты, талисманы и всяческие артефакты должны быть общедоступными и бесплатными. Каждому гражданину должна быть доступна телепатия, телекинез, телепортация и телекоммуникация. Чтобы этого достигнуть, Ортолан постоянно что-то изобретал. То есть делал изобретения. Некоторые из них были такими же легендарными, как он сам.

Действительность болезненно скорректировала мечты старого чародея. Ни одно из его изобретений, предназначенных для распространения и демократизации магии, не вышло из стадии опытного образца. Всё, что придумал Ортолан, то, что, предположительно, должно быть простым, оказывалось чудовищно сложным. То, что должно быть массовым, оказывалось дьявольски дорогим. Ортолан, однако, не падал духом. Фиаско, которое другого бы обескуражило, вдохновляло его на дальнейшие усилия. Ведущие к очередному фиаско.

Подозревали — самому Ортолану, ясное дело, такая мысль не приходила в голову — что причиной неудач изобретателя был обычный саботаж. Речь не шла, по крайней мере, как о единственной причине, об обычной зависти чародейского братства, о нежелании всеобщего распространения вещей, которые чародеи хотели видеть в руках элиты, то есть в своих руках. Скорее опасались изобретений военного и убийственного характера. И опасались не напрасно. Как у каждого изобретателя, у Ортолана были периоды увлечения взрывчатыми и зажигательными материалами, бомбардами, бронированными колесницами, самопалами, самобоями и отравляющими газами. Условием благосостояния, заповедовал старик, является всеобщий мир между народами, а мир достигается путем вооружения.

Самым надежным методом избегать войн является устрашение страшным оружием. Чем оружие страшнее, тем надежнее и долговечнее мир. Поскольку Ортолан никаких возражений слушать не привык, затаившиеся среди его изобретательской команды саботажники тормозили его грозные изобретения. Практически ни одно из них света белого не увидело. Исключением был печально известный, ставший предметом множества анекдотов, ядромет. Это была разновидность телекинетического арбалета, с большим коробом, заполненным оловянными шарами. Ядромет, в соответствии с названием, мог метать ядра в цель, причем очередями.
Прототип, всем на диво, вышел за стены Риссберга и даже был протестирован в какой-то стычке. С печальным, однако, эффектом. Испытывавший изобретение стрелок на вопрос об эффективности оружия позволил себе ответить, что это оружие, как его теща. Тяжелое, противное, абсолютно бесполезное, и не заслуживает ничего, кроме утопления в реке. Старый чародей не смутился, когда ему это передали. Ядромет это пустяк, заявил он, у него есть разработки гораздо более перспективные, для массового поражения. Он, Ортолан, за мир и процветание человечества, даже если для этого придется уничтожить половину человечества.


*


Стену комнаты, в которую его привели, закрывал огромный гобелен, шедевр ткачества, аркадская вердюра. Гобелен портил плохо отмытый потек, напоминающий какого-то крупного кальмара. Кто-то, подумал ведьмак, видимо, совсем недавно обрыгал шедевр ткачества. За расположенным в центре комнаты длинным столом сидели семеро.

— Магистр Ортолан, — Пинети слегка поклонился, — позвольте вам представить Геральта из Ривии. Ведьмака.

Внешний облик Ортолана не удивил Геральта. Предполагалось, что он был самым старым из ныне живущих чародеев. Может быть, это правда, может быть, нет, но факт состоял в том, что Ортолан выглядел самым старым из всех чародеев. Это было тем более странно, что не кто иной, как он, был изобретателем знаменитого альраунового декокта, эликсира, который чародеи использовали, чтобы остановить процессы старения. Сам Ортолан, когда он, наконец, доработал формулу надежно действующей магической жидкости, получил от нее не слишком много пользы, потому что был он тогда уже довольно старым.
Эликсир предотвращал старение, но ни в коем случае не омолаживал. Поэтому Ортолан, хотя он и принимал этот препарат, все равно выглядел как старик — особенно на фоне собратьев, почтенных чародеев, выглядевших мужчинами в самом расцвете сил, и тертых жизнью чародеек, выглядевших как девочки. Сияющие молодостью и красотой чародейки и слегка поседевшие чародеи, чьи настоящее даты рождения терялись в тумане времени, охраняли секретный эликсир Ортолана как зеницу ока, а иногда даже отрицали его существование. Самого же Ортолана они убедили, что зелье широко доступно, так что человечество практически бессмертно и, как следствие, абсолютно счастливо.

— Геральт из Ривии, — повторил Ортолан, теребя в руке клок седой бороды. — А как же, а как же, слыхали мы о тебе, ведьмак. Дефенсор, как говорится, защитник, несущий людям от Зла спасение. От любого чудовищного зла достойный контрацептив и антидот.

Геральт сделал скромное лицо и поклонился.

— А как же, а как же... — продолжал чародей, тормоша бороду. — Мы знаем, мы знаем. Сил, чтобы защищать людей, не щадишь, парень, не щадишь. И воистину достойны уважения твои старания, достойно уважения твое ремесло. Мы рады приветствовать тебя в нашем замке, рады, что судьба привела тебя сюда. Потому что, хотя ты этого знать не можешь, но ты вернулся, как та птица в гнездо... Верно говорю, как та птица. Радуемся мы тебе и думаем, что и ты нам рад. А?

Геральт был в растерянности относительно того, как обратиться к Ортолану. Чародеи не признавали форм вежливости и не ожидали их от других. Он не знал, однако, касается ли это седого и белобородого старика, вдобавок еще и живой легенды. Вместо того чтобы говорить, он снова поклонился.

Пинети последовательно представил сидящих за столом чародеев. Геральт некоторых знал. Понаслышке.
Аксель Эспарза, более широко известный как Аксель Рябой, и на самом деле имел лоб и щеки, покрытые отметинами от оспы, не удалял их, как ходили слухи, всем назло. Слегка седой Майлес Тритвей, и немного более седой Стукко Зангенис, смотрели на ведьмака с умеренным интересом. Заинтересованность Бируты Икарти, умеренно миловидной блондинки, ощущалась немного больше. Тарвикс Сандовал, широкоплечий, со статью скорей рыцаря, чем чародея, смотрел в сторону, на гобелен, как будто и он заметил потек и размышлял, как он появился и кто виновник.

Ближайшее к Ортолану место занимал казавшийся самым молодым, по сравнению с остальными, Сорель Дегерлунд, длинноволосый и немного женоподобный красавец.

— Мы тоже, — сказала Бирута Икарти, — приветствуем прославленного ведьмака, защитника людей. Мы рады видеть его, потому что мы здесь в замке, под руководством архимагистра Ортолана трудимся на благо того, чтобы сделать жизнь людей безопаснее и легче. Для нас тоже главная цель — делать людям добро. Возраст архимагистра не позволяет слишком долгую аудиенцию. Хочу спросить, как это и подобает: есть ли у тебя какие-нибудь пожелания, Геральт из Ривии? Есть ли что-нибудь, что мы можем сделать для тебя?
— Спасибо, — Геральт снова поклонился, — архимагистру Ортолану. И вам, уважаемые господа. И если уж вы решили спросить меня... Да, есть кое-что, что вы могли бы сделать для меня. Не могли бы вы объяснить мне... это. Эту штуку я сорвал с вигилозавра, которого убил.

Он положил на стол пластинку овальной формы размером с детскую ладонь. С рельефными знаками.

— RISS PSREP Mk IV/002 025, — прочел вслух Аксель Рябой. И передал пластину Сандовалу. — Мутация выполнена здесь, у нас, в Риссберге, — сказал с усмешкой Сандовал. — В отделе псевдогадов. Ящер-охранник. Модель четвертая, серия вторая, копия двадцать пятая. Устаревшая модель, давно делаем улучшенную. Что еще объяснить?
— Он говорит, что убил вигилозавра, — Стукко Зангерис поморщился. — Речь идет не об объяснении, а о претензии. Рекламации, ведьмак, принимаются и рассматриваются только от законных покупателей, предъявивших документ о покупке. Только на основании удостоверения покупки мы обеспечиваем сервис и устраняем недостатки...
— Гарантийный срок на эту модель давно истек, — добавил Майлес Тритвей. — Мы не устраняем дефекты, возникшие вследствие ненадлежащего обращения либо несоблюдения инструкции по эксплуатации изделия. Если вы использовали изделие неправильно, Риссберг не несет за это ответственности. Никакой ответственности.
— А за это, — Геральт достал из кармана и бросил на стол другую пластину, — вы несете ответственность?

Вторая пластина по форме и размерам была похожа на предыдущую, но потемнела и покрылась пятнами. Отчеканенная надпись заросла грязью. Но символы еще можно было прочесть:
IDR UL Ex IX 0012 BETA

Нависла долгая тишина.

— Идарран из Уливо, — произнес, наконец, Пинети, удивительно тихо и удивительно неуверенно. — Ученик Альзура. Не думал...
— Где ты это взял, ведьмак? — Аксель Рябой перегнулся через стол. — Откуда это у тебя?
— Спрашиваешь, как будто не знаешь, — ответил Геральт. - Содрал с панциря твари, которую убил. А она убила по меньшей мере двадцать человек в том районе. По меньшей мере — я думаю, что намного больше. Я думаю, что она убивала много лет.
— Идарран... — пробормотал Тарвикс Сандовал. — А до него Маласпина и Альзур...
— Но это не мы, — сказал Зангенис. — Не мы. Не Риссберг.
— Девятая экспериментальная модель, — задумчиво добавила Бирута Икарти. — Бета-версия. Двенадцатый...
— Двенадцатый экземпляр, — продолжил Геральт не без ехидства. — А сколько их было в общей сложности? Сколько их сделали? Ответа на вопрос об ответственности я, конечно, не получу, потому что это не вы, не Риссберг, вы чисты и хотите, чтобы я в это поверил. Но скажите хотя бы, вы ведь точно это знаете, сколько их еще бродит по лесам и убивает людей? Сколько их еще нужно отыскать? И убить. Я хотел сказать: элиминировать.
— Что это такое, что это? — Ортолан вдруг оживился. — Что там у тебя? Покажите! Ах...

Сорель Дегерлунд наклонился к уху старика, долго шептал. Майлес Тритвей, демонстрируя пластину, шептал с другой стороны. Ортолан дернул себя за бороду.

— Убил? — закричал он вдруг тонким голосом. — Ведьмак? Погубил гениальное творение Идаррана? Убил? Бездумно уничтожил?

Ведьмак не удержался. Он прыснул. Уважение к старости и сединам вдруг исчезли начисто. Он снова прыснул. А потом расхохотался. Искренне и неудержимо.

Окаменевшие лица сидящих за столом чародеев вместо того чтобы остановить, еще больше его развеселили. Черт возьми, подумал он, не могу вспомнить, когда я последний раз так хорошо смеялся. Разве что в Каэр Морхене, да, в Каэр Морхене. Когда под Весемиром сломалась прогнившая доска в сортире.

— Он еще смеется, сопляк! — кричал Ортолан. — Ржет, как осел! Неразумный юнец! Подумать только, я его защищал, когда другие осуждали! Что из того, говорил я, что он влюбился в малышку Йеннифэр? И что малышка Йеннифэр любит его? Сердцу не прикажешь, говорил я, оставьте же их обоих в покое!

Геральт перестал смеяться.

— А ты что сделал, глупейший из наемников? — старик разошелся вовсю. — Что ты натворил? Ты понимаешь, какой шедевр, какое чудо генетики ты уничтожил? Нет, нет, тебе, профану, не понять этого мелким твоим разумом! Не понять тебе мыслей людей гениальных! Таких как сам Идарран, и как Альзур, его учитель, которые были одарены гением и талантом экстраординарным! Которые изобретали и творили для блага человечества, а не ради прибыли, не от корыстолюбия нечестивого, не для плезира, не для забавы, а ради прогресса и всеобщего благополучия! Но что ты в таких вещах разумеешь? Ничего не разумеешь, ничего, ничего, ни капельки!

— И еще я тебе скажу, — засопел Ортолан, — ты дело отцов своих этим неосмотрительным убийством опозорил. Потому что Козимо Маласпина, а после него ученик его Альзур, сам Альзур, ведьмаков сотворили. Они отыскали те мутации, благодаря которым создали тебе подобных. Благодаря которым ты существуешь, благодаря которым по свету ходишь, неблагодарный. Тебе бы охранять дела Альзура, его преемников и их труд, а не разрушать! Ой... Ой...

Старый чародей внезапно замолк, закатил глаза и тяжело застонал.

— Мне нужно на горшок, — капризно объявил он. — Хочу на горшок. Быстрее! Сорель! Милый мальчик!
Дегерлунд и Тритвей вскочили с места, помогли старику встать и вывели его из комнаты.

Через некоторое время встала Бирута Икарти. Она окинула ведьмака красноречивым взглядом, а потом вышла, не сказав ни слова. Вслед за ней, вообще не глядя на Геральта, последовали Сандовал и Зангенис. Аксель Рябой встал, скрестив руки на груди. Долго смотрел на Геральта. Долго и неодобрительно.

— Ошибкой было приглашать тебя, — сказал он наконец. — Я это знал. Однако я надеялся, что ты попытаешься хотя бы изобразить приличные манеры.
— Ошибкой было принимать ваше приглашение, — сказал Геральт холодно. — Я тоже это знал. Но я надеялся, что получу ответ на мои вопросы. Сколько еще пронумерованных шедевров гуляет на свободе? Сколько еще таких выдающихся творений создали Маласпина, Альзур и Идарран? Сколько их создал почтенный Ортолан? Сколько еще монстров с вашими бирками я должен убить? Я, ведьмак, презерватив и антидот? Я не получил ответа и хорошо понимаю, почему. Что касается манер: пошел ты, Эспарза.

Уходя, Рябой хлопнул дверью. Так, что с лепнины посыпалась штукатурка.

— Хорошего впечатления, — оценил ведьмак, — полагаю, я не произвел. Но и не рассчитывал, что произведу, поэтому не разочарован. Но это, наверное, не все, да? Столько усилий приложено, чтобы меня сюда притащить... И этого было бы явно недостаточно? Ну, если так... Там, в вашем предместье, найдется какое-нибудь заведение, где можно выпить? Я могу уже идти?
— Нет, — сказал Харлан Цара. — Ты не можешь идти.
— Потому что этого явно недостаточно. — Подтвердил Пинети.


*


Комната, куда его привели, не была типичным помещением, в котором чародеи принимали посетителей. Обычно — Геральт мог видеть этот обычай — маги устраивали приемы в залах с очень формальным декором, часто суровым и гнетущим. Трудно было даже вообразить, чтобы чародей привел кого-то в приватное помещение, личное, которое может дать информацию о характере, вкусах и предпочтениях мага, особенно о природе и специфике практикуемой им магии. На этот раз все было иначе.
Стены комнаты были украшены многочисленными гравюрами и акварелями, все до единой эротического или даже порнографического характера. На полках красовались модели парусников, радующие глаз точностью деталей. Крошечные кораблики в бутылках гордо несли миниатюрные, наполненные ветром паруса. Многочисленные шкафы и витрины были заполнены фигурками солдатиков, конницей и пехотой различных воинских частей. Напротив входа, за стеклом, висело чучело форели. Солидного, для форели, размера.

— Садись, ведьмак, — сказал Пинети, сразу стало ясно, что он здесь хозяин. Геральт сел, глядя на чучело форели. Рыба при жизни должна была весить добрые пятнадцать фунтов. Если это не было хорошей гипсовой имитацией.
— От подслушивания, — Пинети провел рукой в воздухе, — магия нас защитит. Так что мы можем говорить свободно и обсудить, наконец, реальные причины, по которым мы позвали тебя сюда, Геральт из Ривии. Форель, которая тебя так интересует, была поймана на искусственную муху в реке Ленточке, весила четырнадцать фунтов и девять унций. Ее отпустили живой, в моем кабинете находится магически созданная копия. А теперь сосредоточься, пожалуйста, на том, что я скажу.
— Я готов. Ко всему.
— Нас интересует, есть ли у тебя опыт с демонами...

Геральт поднял брови. К этому он не был готов. А еще недавно полагал, что его ничем нельзя удивить.

— А что есть демон? В твоем понимании?

Харлан Цара скривился и дернулся. Пинети успокоил его взглядом.

— В Оксенфуртском университете, — сказал он, — есть кафедра сверхъестественных явлений. Туда часто приглашают читать лекции магистров магии. Касающиеся, среди прочих, также темы демонов и демонизма, затрагивая многие аспекты этого явления, в том числе физический, метафизический, философский и нравственный. Но тебе об этом, пожалуй, излишне рассказывать, ты сам слушал эти лекции. Я тебя помню, хотя ты, будучи вольным слушателем, обычно сидел в последнем ряду аудитории. Таким образом, снова вернемся к вопросу о твоем опыте в отношении демонов. А ты будь добр, отвечай. Без философствования, если можно. И без притворного изумления.
— В моем изумлении, — сухо ответил Геральт, — нет ни капли притворства, оно так искренне, аж до боли. Как можно не удивляться, когда об опыте общения с демонами спрашивают у меня, обычного ведьмака, простого контрацептива и еще более простого антидота. А вопросы задают магистры магии, которые демонологию и ее аспекты преподают в университете.
— Ответь на поставленный вопрос.
— Я ведьмак, а не чародей. А это значит, что, мои познания о демонах совершенно не сравнимы с вашими. Я слушал твои лекции в Оксенфурте, Гвинкамп. То, что важно, доходило до последнего ряда аудитории. Демоны — существа из других миров, не из нашего. Из Элементальных Планов... измерений, плоскостей, пространства-времени или как вы их называете. Чтобы иметь опыт работы с ним, вы должны вызвать демона, то есть насильно извлечь из его Плана. Сделать это можно только с помощью магии...
— Не магии, а гоэтии, — прервал его Пинети. — Разница принципиальная. И не объясняй нам того, что мы знаем. Ответь на поставленный вопрос. Прошу тебя об этом уже в третий раз. Сам удивляюсь своему терпению.
— Отвечаю на вопрос: да, я имел дело с демонами. Дважды меня нанимали, чтобы их... элиминировать. Я справился с двумя демонами. С одним, который вселился в волка. И другим, который овладел человеком.
— Успешно справился.
— Справился. Но было нелегко.
— Но выполнимо, — вставил Цара. — Вопреки тому, что утверждают. А утверждают, что демона вообще нельзя уничтожить.
— Я не говорил, что я когда-либо уничтожил демона. Я убил одного волка и одного человека. Вам интересны детали?
— Очень.
— В случае с волком, который ранее средь бела дня загрыз и растерзал одиннадцать человек, я действовал вместе со священником, магия и меч победили вместе, бок о бок. Когда после долгой борьбы я, наконец, убил волка, сидящий в нем демон вырвался на свободу в виде большого светящегося шара. И уничтожил значительную часть леса, повалив деревья. На меня и священника он вообще не обратил внимания, корчевал пущу в противоположном направлении. А потом он исчез, предположительно убрался в свое измерение. Священник настаивал, что это была его заслуга, что экзорцизмами изгнал демона на тот свет. Тем не менее, я думаю, что демон ушел, потому что ему просто надоело.
— А второй случай?
— Он был интересней.
— Я убил одержимого человека, — продолжил он после паузы. — И ничего. Никаких впечатляющих побочных эффектов. Никакого шара, полярного сияния, молнии, торнадо, даже вони не было. Понятия не имею, что случилось с демоном. Убитого исследовали священники и маги, ваши собратья. Ничего не нашли и не выяснили. Тело сожгли, так как пошел вполне естественный процесс разложения, а стояла жара...

Он прервался. Чародеи переглянулись. Их лица были каменными.

— Стало быть, как я понимаю, — сказал, наконец, Харлан Цара, — есть единственный правильный способ против демона. Убить, уничтожить безумца, то есть одержимого демоном человека. Подчеркиваю, человека. Следует убить его сразу же, не задумываясь и не рассуждая. Рубануть мечом изо всех сил. Вот и все. Это и есть ведьмачья метода? Ведьмачье мастерство?
— Плохо у тебя это получается, Цара. Не умеешь. Чтобы кого-нибудь хорошо оскорбить, мало иметь непреодолимое желание, энтузиазм или рвение. Нужно мастерство.
Pax, pax, — снова предотвратил ссору Пинети. — Наша цель просто установить факты. Ты сказал нам, что убил человека, это твои собственные слова. Ваш ведьмачий кодекс убивать людей якобы запрещает. Убил, как ты говоришь, безумца, то есть человека, одержимого демоном. После этого, то есть после убийства человека, я снова тебя цитирую, не наблюдалось никаких впечатляющих эффектов. Откуда же уверенность, что это не был…
— Хватит, — оборвал его Геральт. — Хватит об этом, Гвинкамп, эти аллюзии никуда не ведут. Хотите факты? Пожалуйста, они заключаются в следующем. Убил, потому что это было необходимо. Убил, чтобы спасти жизни других людей. А разрешение на это я тогда получил от властей. Мне дали его поспешно, притом оно было выражено довольно помпезными словами. Условия крайней необходимости, обстоятельство, принуждающее к применению незаконных оборонительных действий, принесение в жертву одного ради спасения многих, угроза реальная и непосредственная. Факт, что она было реальной, и она была непосредственной. Сожалею, что вы не видели этого бесноватого в действии, того, что он натворил, и на что был способен. Я мало знаю о философских и метафизических аспектах демонов, но их физический аспект действительно впечатляющий. Он может удивить, поверьте мне на слово.

— Верим, — подтвердил Пинети, снова переглядываясь с Царой. — И даже очень верим. Потому что мы тоже подобное видели.
— Не сомневаюсь, — ведьмак скривил губы. — И не сомневался в Оксенфурте на твоих лекциях. Было очевидно, что ты знаешь материал. Теоретическая подготовка мне реально пригодилась тогда, с волком и человеком. Я знал, что это было. Оба эти случая имели идентичную сущность. Как ты сказал, Цара? Метода? Мастерство? Так вот это была чародейская метода и мастерство тоже чародейское. Какой-то маг заклинанием вызвал демона, вытащил его силой из его плана с очевидным намерением использовать его в своих магических целях. На этом основана демоническая магия.
— Гоэтия.
— На этом основана гоэтия: вызвать демона, использовать его, а затем отпустить. Так гласит теория. А на практике случается так, что чародей, вместо того чтобы освободить демона после использования, магически привязывает его к телу какого-либо носителя. К телу волка, например. Или человека. Потому что чародеи типа Альзура и Идаррана любят поэкспериментировать. Понаблюдать, что станет делать демон в чужой шкуре, чтобы вырваться на свободу. Поскольку чародей типа Альзура — это больной извращенец, которого радует и развлекает созерцание творимых демоном убийств. Такое случалось, правда?
— Всякое случалось, — медленно произнес Харлан Цара. — Глупо обобщать, и низко упрекать. Припомнить тебе ведьмаков, которые не гнушались ограблениями? Не отказывались совершать платные убийства? Стоит ли мне припомнить тебе психопатов, которые носили медальоны с головой кота, и которые тоже развлекались сценами убийства?

— Господа, — Пинети поднял руку, останавливая ведьмака, собравшегося ответить. — Это не заседание городского совета, не надо спорить и припоминать друг другу все пороки и недостатки. Наверное, разумнее признать, что никто не совершенен, у всех есть пороки, а недостатки не чужды даже небожителям. Наверное. Давайте сосредоточимся на стоящей перед нами проблеме, которая требует решения.
— Гоэтия, — начал после долгого молчания Пинети, — запрещена, так как этот процесс крайне опасен. Сам по себе вызов демона не требует, к сожалению, ни величайших знаний, ни высочайших магических способностей. Достаточно иметь один из некромантских гримуаров, а их полно на черном рынке. Без знания и навыка трудно, однако, получить власть над вызванным демоном. Доморощенный гоэтист может быть счастлив, если вызванный им демон просто вырвется, освободится и убежит. Многие остались растерзанными в клочья. Поэтому вызов демонов или каких-либо иных существ из планов элементов и параэлементов находится под запретом и угрозой сурового наказания. Существует система контроля, которая гарантирует соблюдение запрета. Однако есть место, которое остается вне контроля.
— Замок Риссберг. Это очевидно.
— Очевидно. Риссберг невозможно контролировать. Система контроля над гоэтией, о которой я говорил, в конце концов, была создана именно здесь. В результате проведенных здесь экспериментов. Благодаря тестированию, проводимому здесь, система продолжает совершенствоваться. Здесь ведутся также и другие исследования, выполняются другие эксперименты. Совсем иного характера. Исследуются разные вещи и явления, ведьмак. Разные вещи тут делаются. Не всегда легальные и не всегда моральные. Цель оправдывает средства. Такую надпись можно повесить здесь над воротами.

— Но под этой надписью, — добавил Цара, — следует добавить: «Что в Риссберге появилось, в Риссберге и останется». Эксперименты проводятся под наблюдением. Все контролируется.
— Очевидно, не все, — с горечью сказал Геральт. — Так как что-то сбежало.
— Что-то сбежало. — Пинети сохранял спокойствие. — В замке в настоящее время восемнадцать магистров. И более полусотни учеников и адептов. Большинство этих остальных отделяют от степени магистра только формальности. Мы боимся... У нас есть основания полагать, что кому-то из этой многочисленной группы захотелось развлечься гоэтией.
— Не знаете, кому?
— Не знаем. — У Харлана Цары даже веко не дрогнуло. Но ведьмак знал, что он врет.
— В мае и начале июня, — маг не стал ждать дальнейших вопросов, — в окрестностях замка произошли три массовых преступления. В окрестностях — это значит здесь, на Погорье. Самое ближнее примерно в двенадцати милях, самое дальнее в двадцати милях от Риссберга. В каждом случае это были лесные поселки, населенные лесорубами и другими работниками леса. В поселках были убиты все жители, ни одного не осталось в живых. Осмотр трупов убедил нас, что эти преступления должен был совершить демон. Конкретней, безумец, носитель демона. Демона, которого вызвали здесь, в замке.
— У нас есть проблема, Геральт из Ривии. Мы должны ее решить. И надеемся, что ты нам поможешь.


* * *

Дата публикации: 2014-01-05 14:51:51
Просмотров: 20252



[ Назад ]
SharkyVan [19.02.2014 в 13:36]
Демоны существа из других миров, не из нашего.
Тире не хваете: Демоны - существа...

Boondz [06.03.2014 в 23:02]
"Чародей типа Альзура это больной извращенец" - пропущено тире.
"Методом избегать войн является устрашение страшным оружием" - тавтология со "страшными".
"Не всегда легальные, и не всегда моральные" - запятая не нужна.
"В окрестностях это значит здесь, на Погорье" - пропущено тире.

Diorit [19.03.2014 в 21:08]
Цитата:"Когда нуждаются, просить милостыню не стыдятся, но воровства не допускают, однако им милей жульничество и плутовство."
Оригинал:"Gdy im bieda, żebrać się nie wstydzą, ani zwykłej kradzieży dopuszczać, ale milsze im szachrajstwo i oszustwo."
Правильный перевод::"Когда нуждаются, нищенствовать не стыдятся и обычного воровства не чураются, однако им милей жульничество и плутовство."

Илиерис [04.04.2014 в 17:09]
Я так понимаю, Харлан Цара - это тот самый придворный маг Демавенда, который погиб, защищая его от Лето на корабле, в ролике для Ведьмак 2. Конечно вряд ли Сапковский создал именно его но, согласитесь, очень похож по описанию на того самого персонажа своей на чисто выбритой головой. Да еще указано, что он единственный из чародеев, кто носит такую прическу. Почему бы Харлану не быть тем самым?) я его именно тем придворным и представлял, сейчас читая)

Гервант из Лирии [04.04.2014 в 19:12]
Нет, тот маг совершенно точно не Харлан Цара )

Diorit [14.04.2014 в 23:55]
Илиерис [04.04.2014 в 17:09]
"Я так понимаю, Харлан Цара - это тот самый придворный маг Демавенда, который погиб, защищая его от Лето на корабле, в ролике для Ведьмак 2."
Читай главу 17.

Helga [02.05.2014 в 14:28]
Спасибо, читаю с удовольствием.
Возник вопрос: кто такие "работники леса"? Интуитивно смысл как-то улавливается, но все равно звучит крайне коряво. И в одном предложении лесные поселки, лесорубы, какие-то работники леса...

Гервант из Лирии [02.05.2014 в 16:48]
Лесорубы, пильщики, обработчики, смолокуры, углежоги и прочие - работники леса.
У них даже проф. праздник есть, так и называется

Maxim Mamundi [05.11.2014 в 14:55]
Клуатр — крытая обходная галерея, обрамляющая закрытый прямоугольный двор или внутренний сад монастыря или крупной церкви. Обычно клуатр располагается вдоль стены здания, при этом одна из его стен является глухой, а вторая представляет собой аркаду или колоннаду. Часто клуатром называют и сам открытый двор, окружённый галереей.

Maxim Mamundi [05.11.2014 в 15:01]
Картуш — украшение в виде щита или не до конца развёрнутого свитка, на котором помещается герб или эмблема, надпись. Лепные и резные картуши украшали входы во дворцы.

Maxim Mamundi [05.11.2014 в 15:15]
Элиминатор (Элиминация) - имеется в веду термин в биологии — гибель отдельных особей или целых групп организмов (популяций, видов) в результате различных естественных причин.

Ваше имя:
Ваш e-mail:

Very Happy Smile Sad Surprised
Shocked Confused Cool Laughing
Mad Razz Embarassed Crying or Very sad
Evil or Very Mad Twisted Evil Rolling Eyes Wink
Exclamation Question Idea Arrow

Запомнить

А. Сапковский
Анджей Сапковский

Самые жуткие грехи — это глупость и хамство, — они обычно идут рука об руку.

Галерея





Архив
Показать\скрыть весь
Февраль 2017: Новости | Статьи
Январь 2017: Новости | Статьи
Декабрь 2016: Новости | Статьи
Октябрь 2016: Новости | Статьи
Сентябрь 2016: Новости | Статьи
Август 2016: Новости | Статьи
Статистика