Fil Z. Royen 28 Окт 01 19:05 Cообщение № 15138 - Миры Анджея Сапковского

'В мире призрачных кулис...' (с) СЗК
«Удачи!» – бодро выстукал Фил. Потом поблагодарил леди Аську и отключился. Потянулся в кресле, со вкусом зевнул, помотал тяжелой головой. Под воспаленными веками плясали золотые шары, а среди них его воспользовавшееся почти полной отключкой сознания воображение нарисовало Имри, которая точно так же потягивается, вставая из-за своего компьютера в Дите. Воображаемая (или все-таки нет?) Имри показала Филу язык и исчезла. Пора было идти домой. Спать. Спа-а-а-ать… спать-ть-ть-ть… спатеньки… Сильван подери, неужели они до утра проболтали?!
Фил, чуть пошатываясь, спускался по трапу корабля в осенний каэрморхенский рассвет. О том, сколько раз он пытался проснуться к восходу солнца для того, чтоб пополнить запас необходимых для одного важного (и тайного!) дела впечатлений, Фил вспомнил уже уткнувшись лбом в дверь собственной комнаты. Вредная надпись: «Входить после третьего звонка», - была тут как тут. Устало чертыхаясь, Фил стер ее собственным румелем (прекрасно зная, что к завтрашнему утру она возникнет снова), и ввалился в дверь. Добрался до кровати и на некоторое время ушел из этого мира в мир иной. А попросту говоря, уснул.
- Кто же ищет у актрис
Искреннего чувства… -
ворвался в беспокойный филов сон нестройный хор десятка хихикающих голосов. Фил, не открывая глаз, запустил в окно сапогом. Хохот во дворе усилился, но пение прекратилось, - что собственно, и требовалось. Кто бы мог подумать, что у Шумиловских деток окажется такой скотоельский запас ехидства. Фил со стоном поднял взлохмаченную голову с подушки и понял, что уже вечер. Вечер! Сильван подери! Он заметался по комнате, пытаясь одновременно умыться и сменить рубашку… побриться он, конечно, уже не успеет… ладно, будем считать, что трехдневная щетина – это модно… так… теперь только повязать румель…
На ходу расчесывая отросшие волосы пятерней, Фил сиганул в окно. Нет, способность летать пока не вернулась к нему, но леди Лиана вырастила для него вполне удобную лестницу из побегов своего плюща, а остальные обитатели Каэр Морхена тактично «не замечали» ни зеленых ступенек, ни оседланного Фармазона под окном.
***
Пока Фармазон изображает галоп, а Фил пытается поудобнее пристроить в седле сбитую с непривычки за… ну, в общем именно ту часть тела, которая обычно и страдает у неопытного наездника… так вот, приоткроем его маленькую тайну. Нет, совсем не нежные чувства потребовали от него этих жертв. И совсем не прекрасные глаза гнали его чуть ли не каждый вечер в город (три часа туда, три часа обратно! верхом!) И не мечта снискать благосклонный взор какой-нибудь инженю или субретки (как по детской невинности своей предполагали дракончики) усаживала его в бархатное театральное кресло. Каждый раз со сладким замиранием сердца Фил ожидал того неповторимого момента, когда занавес падает, а зал взрывается аплодисментами и криками: «Браво! Бис! Автора! Автора!» Вот! Вы понимаете? Автора!
Дело в том, что с некоторых пор Фил мечтал написать пьесу… И достоинства этой ненаписанной пока пьесы мнились ему таковыми, что непременно затмят и старика Билла, и всех остальных конкурентов. Глядя на сцену, он грезил о том счастливом дне, когда – совершенно случайно – проходя по улице, он услышит жалобный вопль директора труппы: «Полцарства за новую пьесу!» - и тут же предложит свои услуги. Более того, он даже благородно откажется от половины царства.
Может быть, мечты его так и остались бы мечтами (возиться с пером и чернилами Фил всю жизнь терпеть не мог), если б по счастливой случайности он не открыл волшебные свойства бортового компьютера. Свойств этих было два (а может и больше, но остальные были Филу без надобности). Во-первых, в нем жила таинственная леди Аська, которая передавала его слова Имри в Дит и обратно со скоростью телепатемы. А во-вторых…
Первая фраза, которой Фил запятнал чистую страницу на мониторе, была: «Быть или не быть? Вот в чем вопрос». Некоторое время Фил любовался на дело рук своих, а потом со вздохом уничтожил написанное. Слишком уж хорошо он был знаком с автором. Да и не только он – что важнее.
Сначала было тяжело. Сами бы пробовали совмещать с творчеством:
а) богемную театрально-ночную жизнь (а как еще познакомиться с нужными людьми?);
б) сохранение тайны (в Каэр Морхене-то!);
в) попытки проснуться на рассвете (это самое тяжелое, – но какая ж пьеса без монолога героини, обращенного к утреннему лучу, а писать о том, чего ни разу не видел, Фил еще не умел);
г) общение с Имри через леди Аську (здесь иногда случались казусы, когда к Имри улетало «Позвольте мне припасть к прелестной ручке», а удивленная героиня выслушивала от героя: «Ну, как твои дела, Контора пишет?»)
д) поддержание нормальной жизнедеятельности организма (вы будете смеяться, но даже авторы иногда хотят спать и есть).
Но потом дело пошло довольно бойко, за кульминацией уже брезжил финал, а сегодняшний вечер обещал быть особенным. Дело в том, что сегодня его обещали представить Главной Героине. Если вы не знаете, какое отношение Главная Героиня имеет к репертуарной политике, то мне с вами просто не о чем разговаривать.
***
- Где? – изящно набеленная ручка протянулась в его сторону.
Его приняли в гримерке после спектакля и выслушали с величественной благосклонностью.
- Что… где?
- Пьеса.
- Пьеса? – глупо переспросил Фил и его бросило в жар.
«Идиот! Клинический идиот! Как же я не подумал?!
- Я… э… у меня не с собой… - наконец рискнул признаться он.
- Жаль…
«Все! Теперь только застрелиться!»
- Я принесу! Завтра же утром!
- Завтра утром не нужно… - недовольно поморщились на его неприличное предложение, ввергнув его в пучину отчаяния, и тут же небрежно вытащив обратно, - А вот приходите-ка вы послезавтра… после спектакля…
***
Милосердная память скрыла от Фила, что он там наговорил в порыве благодарности, и как добрался до фармазонова стойла. В себя он пришел уже на полпути к Каэр Морхену, - что-то вопящий на весь лес и совершающий в седле чудеса эквилибристики.
***
Бедный, наивный, ничего не подозревающий Фил. Он так дано не обращал никакого внимания на происходящее в замке…
…В то самое время, как он покидал город, у трапа восстановленного и измененного Лианой звездолета собрались четверо. Кустик – нетерпеливый и благодарный. Росток – с робкой надеждой в корнях. Леха – немного грустная. И леди Лиана – необычайно благодушная и довольная собой. Прощание не затянулось. Зеленые астронавты лихо взбежали по ступенькам, Кустик тут же нырнул внутрь, а Росток, сам не понимая почему, вдруг задержался у люка. Леха махнула ему рукой, он шевельнул листком в ответ… и тут одна из ветвей леди Лианы метнулась к нему, потрепала по стеблю почти с материнской нежностью, подтолкнула внутрь…
***
…Ошеломленный… нет, раздавленный… нет, уничтоженный Фил беспомощно смотрел, как улетает в неизвестном направлении его детище, его мечта и надежда, его творение, - вместе с кораблем и бортовым компом… «Послезавтра, - обгоревшей бабочкой билась в голове Фила единственная мысль, - Послезавтра…»
Оставалось почти сорок восемь часов, но что можно сделать, за такое короткое время?!

	Великолепно, блестяще сохранен авторский стиль.
	Хороший, добротный перевод, читать можно.
	Так себе, явная любительщина, многовато ошибок.
	Отвратительно, полная халтура, невозможно читать.
	Не читаю, подожду официального перевода.